Фальсификация истории Средней Азии перестала быть сугубо региональной проблемой. Этот инструмент используется не только для «нациестроительства», но и для влияния на внешнеполитические процессы.
Миф о «русской колонизации», внедряемый в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане, используется в том числе для формирования ненависти к русскому языку и современной России.
В антироссийском духе также используется антикоммунистическая мифология, где реальные и мнимые трагедии советской эпохи – превращаются в часть злодеяний «русских колонизаторов». В годы СВО тема стала использоваться при ведении проукраинской пропаганды.
Что делать с этой проблемой? Почему она не решается? Кто может бороться с ней внутри и вне региона? И наконец, вечное: что делать?
Официальное обсуждение
Российские учёные не раз обращали внимание на измышления в школьных учебниках постсоветских государств. Распространяются мифы о «колонизации», отрицается огромный вклад России и СССР в их развитие. Но ученые соседних государств уклонялись от серьезных обсуждений, ссылаясь на политические решения «сверху».
В результате в 2024-2026 годах вопрос о фальсификации истории был поднят на политическом уровне. По итогам визита Президента России в Казахстана в ноябре 2024 года было объявлено о создании «совместной группы историков, которая будет прорабатывать спорные вопросы в сфере исторической памяти».
Правда, сразу после этого министр образования Казахстана Нурбек Саясат заявил, что никакой официальной группы нет, а мнение российских специалистов не будет учитываться при написании официальной истории республики.
В отличие от специально приглашённых министерством западных историков. Как подчеркнул министр: «Семь томов будут опубликованы в следующем году. Она написана нашими историками, также в работе приняли участие специалисты из Америки, Великобритании, Франции, Монголии, Ирана».
В конце концов, российско-казахстанская рабочая группа уже создавалась еще в 2018 году. Тогда говорили о планах решения спорных вопросов и даже создании общего учебника истории. Но до сих пор неизвестны никакие результаты работы этой группы.
Историки участвующие в таких академических дискуссиях с казахстанскими представителями говорят, что диалог буквально саботируется. «Они говорят, мы это не хотим с вами обсуждать и не будем. Так на самые главные темы, репрессии, голод тридцатых, обвинения в колониализме. Все заседания никуда не ведут», – рассказал мне на условиях анонимности российский ученый из ВШЭ, участвовавший в подобных рабочих встречах.
Таким же образом сорвался российско-кыргызский исторический диалог. На первом же заседании двустороннего экспертного совета по истории глава института истории кыргызской НАН Абылабек Асанканов прямо заявил, что не откажется от формулировки «колониальный» в отношении новейшей истории республики.
«Затрудняемся отказаться от этого термина... Мне пришлось посмотреть терминологию по колонии, империи, шовинизму... Колония – есть использование трудовых ресурсов, богатств и территории, это три главные характеристики колонии по всему миру» – крайне невнятно объяснял свою позицию Асанканов в ходе заседания.
Даже в местной прессе асанкановское выступление подверглось насмешкам. Ему указали, что кыргызские земли были не колонией, а частью общего государства. Кыргызы делали карьеру на государственной службе и входили в высшие руководящие органы Российской империи и СССР. Привели даже цитаты из работ Асанканова и других историков-«колонизаторов», где они опровергают «колонизаторские» построения.
Однако никаких реальных выводов из этого разгромного поражения в полемике сделано не было. В Кыргызстане готовится официальный пятитомник национальной истории, и нет оснований полагать, что оттуда, наконец, изымут эпитет «колониальный» в адрес собственной истории.
Для нужд исторических фальсификаций активно используются нападки на эпоху СССР и, в частности, непростой «сталинской» эпохи, отмеченной индустриализацией и Победой. Причем на деле речь идёт не о «антикоммунизме», а попытках лишить народы бывшего Советского Союза героической истории и национального достоинства.
Против использования таких исторических манипуляций предостерегал еще Владимир Путин: «Мне кажется, что излишняя демонизация Сталина – это один из способов, один из путей атаки на Советский Союз и на Россию... Страна, которой тогда руководил Сталин, изменилась, превратившись из аграрной державы в индустриальную», – говорил глава государства, упомянув, «высокую цену» сталинских преобразований.
Фальсификация и очернение, особенно при обсуждении сложных исторических моментов, – опаснейшей оружие против культурного кода нации, и с ним нужно уметь бороться.
Политический аспект
Идея создания «рабочих групп» по истории неэффективна, потому что абсолютно не соответствует моменту. Сейчас она напоминает попытки достучаться в замурованный дверной проём.
Потому что курс на фальсификацию истории региона диктуется не историческим «недопониманием», а политической позицией конкретных чиновников. С ними бесполезно спорить, потому что они представляют интересы Запада не в силу исторических, а идейных и финансовых соображений.
Упомянутый выше министр образования Казахстана Саясат – гражданин США по праву усыновления. В ходе учебы в Америке в начале 2000-х он был усыновлен отставным военным Дэвидом Флемингом и стал испытывать особую привязанность к американской идеологии и культуре.
Новая семья Саясата живет в айовском городке Маршаллтаун. Когда он сам приезжает туда, то предпочитает представляться не «Нурбеком», а Саймоном Саясатом на американский манер.
Его предшественник Асхат Аймагамбетов (ныне член парламента) получал гранты «Фонда Сороса» (нежелательная организация) и за это продвигал его проекты в школах Казахстана. Он явно симпатизирует западными ценностям и признавался, что в ходе поездок за рубеж ходил на гей-парады. При нем было подписано соглашение с США, допускающее ЛГБТ-пропаганду (запрещена в России) в казахстанских вузах.
Среди его американских знакомых экс-директор ЦРУ Уильям Бернс.
Министр образования Кыргызстана Догдуркуль Кендирбаева умудрилась занять свой пост, будучи иноагентом. Она совмещает посты министра и главы НПО «Ысык-кол Сабаты», получателя американских грантов. На протяжении всей своей карьеры министр получала гранты от USAID (запрещено в России) и других американских агентств. Она неоднократно выступала за отказ от использования русского языка в школах республики.
Очевидно, что таком проамериканском руководстве образовательного сектора диалог историков теряют смысл.
Даже если 10 раз удастся убедить казахстанских и кыргызстанских специалистов в неадекватности термина «колония», а также реальном вкладе России и СССР в развитие республик, никто эти сведения не допустит в школьную программу Казахстана и Кыргызстана.
Потому что это противоречит целям американских лоббистов.
Российский опыт
Если проблему нельзя решить на политическом уровне, то нужно искать альтернативные подходы.
Прежде всего, речь о прямой работе с обществом, информировании людей о реальной истории, разоблачении исторических фальсификаций. Через медиа, популярную литературу, интернет, наконец, непосредственно образовательные учреждения.
Вспомним идейный кризис, который сама Россия переживала в 1990-2000-е годы. В этот период нам, как и прочим государствам бывшего СССР, Западом внушался комплекс исторической неполноценности. Советский период истории изображался как сплошное злодейство, формировался культ «репрессий» и коллективного «покаяния» за них.
Достижения советской эпохи: индустриализация, всеобщее образование, полет в космос, покорение атома – игнорировались, замалчивались и отчуждались. Даже комплекс представлений о Победе 1945 года заслонялся всевозможным негативными трактовками и мифами: «проиграли, пили бы баварское», «Сталин и Гитлер – одно», «Сталин бы напал первым», «победили вопреки».
Сейчас трудно себе представить, например, сборник крупного московского вуза «Другая война» (Москва, РГГУ, 1996), где публиковались статьи в поддержку западной теории «превентивного нападения Гитлера на СССР» В. Суворова-Резуна. Сборник всячески дегероизировал Победу. Со страниц даже звучал призыв ставить в России памятники убитым гитлеровцам-агрессорам.
Вспомним, что тот же «Мемориал» был лишь сравнительно недавно признан экстремистской организацией и запрещен, а еще в 1990-2000-е оказывал огромное влияние на медиа и историческую науку, хотя открыто получал зарубежное финансирование.
С похожей ситуацией тотального очернения собственной истории сейчас столкнулась Средняя Азия после 30 лет фальсификации при активном участии западных правительств и фондов.
Но эту ситуацию в России удалось развернуть без прямого вмешательства официальных властей и доступных им ресурсов. И этот опыт можно повторить.
Известно, что российская власть вплоть до конца 2010-х мало вмешивалась в вопросы «исторической идеологии». Многие публичные фигуры допускали явные антисоветские высказывания, а крупные медиа, контролируемые либеральными кругами, открыто говорили о необходимости цензуры, чтобы просоветские спикеры «не зомбировали людей».
Но даже на таком информационном фоне негативный подход к советской истории ощутимо проигрывал.
Если взять за индикатор отношение россиян к сталинской эпохе, то в 2001 году позитивные оценки Сталину давали 38% россиян, негативные – 43%. В 2010-м позитивные оценки составили 32%, негативные – всего 24%.
К 2019 году симпатии к Сталину и его эпохе стали доминирующими в обществе – 51% против 14% негативных, а прочие говорили о нейтральности к событиям прошлого (данные центра-иноагента).
Это нельзя списать на какую-то государственную политику или сильные «просталинское» лобби. Ситуация была обратной. В начале 2000-х в Москве был открыт скандально известный «Музей Гулага». К 2010-м в большой политике использовался термин «десталинизация», а в культуре модной новинкой стал выход продолжения «Утомленные солнцем» Михалкова (2010-2011), фильмов - крайне антисоветских по содержанию.
При этом не было партии или движения, которые бы поддерживала борьбу за историю России. Противодействовала фальсификациям очень ограниченная группа авторов, часть которых изначально даже не были профессиональными историками, а пришли в науку из инженерных профессий. Часть даже не симпатизировали коммунистическим идеям, а были скорей антикоммунистами и лишь стремились выправить перекосы в восприятии прошлого.
Сторонники исторического реализма печатались преимущественно в издательствах «Яуза» и «Эксмо», а о серьезной финансовой поддержке говорить просто смешно. Они не имели доступа к федеральными СМИ вплоть до 2010 года, когда Сергей Кургинян впервые появился на «Пятом канале» в шоу «Суд времени» (изначально антисоветскому по направленности). В общем, потенциал был небольшой.
Тем не менее, это информационное воздействие буквально развернуло взгляды на новейшую историю в российском обществе.
Базис борьбы
Причина стихийной борьбы за историю – запрос любого общества на самоопределение, национальную гордость память значимых достижениях. Западное переписывание истории «отменяет» наиболее значимые прошедшие события, либо очерняет, как плоды «тоталитаризма» и «жестокости», либо отчуждает, называя прошлое «колониальным», то есть «не своим».
В России и Средней Азии «западники» равно пытались предложить заменители в виде фиксации на более «удобных» с исторической точки зрения периодах. Но, например, в Казахстане и Кыргызстане это сработало плохо, так как до присоединения к России в XVIII - XIX вв., существенно ниже «плотность истории». Слишком мало в ту эпоху значимых задокументированных событий и лиц, чтобы создать картину, вызывающую такую же эмоциональную реакцию, как реальные достижения XX века.
А запрос на героическую память в обществе явно есть, в том числе среди молодежи. Например, в Казахстане поддерживают память о Великой Отечественной и ее продвижение на государственном уровне поддерживают большинство граждан: 71,5% – среди всего населения, 57% – среди «зумеров» (молодежи до 24 лет). У 13-16% казахской молодёжи, чьи предки воевали, сохраняется семейная традиция передачи памяти на войне (рассказы, изучение семейных документов и реликвий).
Даже более высокий интерес показывает исследование среди студентов вузов Кыргызстана (преимущественно городская молодежь), где уровень «поддержки памяти» – 60-70%, а уровень изучения тех событий в семье – до 40%. Впрочем, это может быть связано с очень большой вовлеченностью предков опрошенных в войну, ведь воевавших родственников упоминают более 80%.
Этот спрос на «возвращение истории» не удовлетворён, потому что Средняя Азия оказалась на периферии интересов российских авторов. Основной акцент исторических реалистов делался на событиях в России, Белоруссии и на Украине, особенно связанных с Великой Отечественной и её сражениями.
История Закавказья и среднеазиатских республик практически не освещалась в их работах для российских издательств, а собственного издательского рынка постсоветская периферия не имела.
Кроме того, сказывалась большая бедность и высокая безработица в сравнении с Россией, а также отток образованных кадров из региона, который затронул многих потенциальных энтузиастов. В конце концов, военной историк Алексей Исаев родился в Ташкенте, а публицист Юрий Мухин приехал в Россию из Казахстана.
Ситуация начала меняться только в 2010-е, когда в регионе стал распространяться интернет. Многие местные блогеры стали заниматься вопросами истории. Часть прозападных националистов пропагандируют «новые прочтения» на западные гранты, но ряд энтузиастов пытаются именно разгрести исторические завалы, созданные фальсификаторами. Стали появляться ролики с разбором исторических мифов, видео-рассказы о свершениях XIX- XX веков.
К сожалению, в 2020-е в Средней Азии начались преследования блогеров-реалистов. Хотя формально историческая полемика не запрещена, но политические ограничения здесь часто гораздо жестче, чем в России.
В 2021 году был осуждён казахский блогер Ермек Тайчибеков, среди обвинений была публикация интервью, где осуждал героизацию разбойничьих набегов кочевых времен в ущерб новейшей героической истории. В 2025 году был осужден Аслан Толегенов (Казахстан), который освещал в том числе историческую тематику.
В 2026-м начался суд над Азизом Хакимовым (Узбекистан), и среди обвинений снова – публикация ролика о преступлениях басмачей, которых сейчас в республике реабилитируют и объявляют «борцами за независимость».
Что делать?
Единственный ответ на фальсификацию истории в Средней Азии – это активное просвещение, минуя официальные инстанции и согласования.
Российский опыт показывает, что для решения этой задачи зачастую совершенно не нужно содействие властей, а все решается гражданским обществом напрямую.
Сейчас ожидается, что борьбой за историческую правду каким-то образом будут заниматься академические структуры России. Но пока многие научные центры относятся к этой дополнительной нагрузке, как минимум, небрежно.
Характере казус с коллективной монографией «Кыргызы» Института этнологии и антропологии (Россия), в которую редакторы включили главы, написанные с «колонизаторских» позиций. Причем сборник издавался таком виде дважды, пока не привлёк внимание прессы.
Очевидно, что необходимо создание новых авторских коллективов, ориентированных на борьбу с фальсификациями, с участием, как академических авторов – так и энтузиастов, изучающих Среднюю Азию. Тем более, что задачи исторического просвещения в условиях противодействия западников и издание научных томов имеет совершенно разную логику и особенности. Нужны разные навыки, знания и подходы.
Можно выделить следующие основные составные части исторического противоборства:
1. Исследовательская работа, включающая обобщение существующих научных данных, а также собственные изыскания для решения конкретных возникающих задач. На этом этапе формируется научно реальная и аргументированная картина исторических процессов в регионе, которая должна прийти на смену всяческой «деколонизации» и «декоммунизации», которую пропагандируют западники.
2. Представление собранного материала в виде научных и научно-популярных изданий, монографий или тематических сборников статей. Продукция должна выступать в роли «арсенала» идей и аргументов, который должен вооружить заинтересованных читателей – журналистов, студентов, педагогов, а также политических активистов и чиновников.
3. Популяризация этого контента с использованием возможностей сети интернет. Причем не только в виде свободного доступа к файлу издаваемой книги, но также статей, эссе, видеороликов на основе изданного материала. Если местные условия позволяют, то нужно также стараться выступать в официальных медиа, чему, однако, может мешать цензура.
4. Отдельно нужно искать выходы на прямое общение с целевой аудиторией через очные и онлайн-лекции в вузах, работу с историческими и патриотическими сообществами на местах, минуя официальные каналы.
5. Юридическая работа против лиц и организаций ведущих пропаганду исторических фальсификаций, в том числе в форме реабилитации предателей времен Великой Отечественной. Необходимо добиваться прекращение или ограничение их работы на основе национальных законов (ответственность за пропаганду национальной розни, признание иноагентами и т.п.), а также добиваться запрета на въезд этих лиц в Россию и иные государства, поддерживающие борьбу с фашизмом.
Опыт АНО «Евразийский Аналитический Клуб», связанный с изданием и распространением исторических книг, показывает эффективность этого подхода. При нашем участии вышли книги «Казахский геноцид: голод которого не было» Д. Верхотурова (2021) против мифов о «голодоморе в Казахстане» и сборника «Победили вместе» (2025) об участии стран Средней Азии в Победе.
Большое значение имел выход реалистичных книг о проблемах региональной истории, которые редко освещаются российской историографией и фальсифицируются местной пропагандой. Они имели прорывной характер, напрямую распространялись в местных учебных заведениях и библиотеках. Вызывали большие дискуссии в обществе и научной среде. Часть тиража «Победили вместе» даже была приобретена депутатами парламента Кыргызстана.
* * *
Таким образом, традиционный подход к борьбе с фальсификацией истории в Средней Азии неэффективен, так как основан исключительно на диалоге с официальными органами власти и попытках выработки общей позиции историков России и государства региона.
Но причина фальсификаций в политике, и продвигают их высокопоставленные прозападные чиновники, в которых упираются любые попытки нормализовать ситуацию. Поэтому устранение фальсификаторства возможно либо через нейтрализацию политиков-иноагентов в странах региона, либо – путём прямой работы с обществом и особенно молодежью без учета позиции руководства профильных министерств и историков-националистов.
Опыт показывает, что подобная работа может вестись в существующих политических условиях, но требует новых менее формализованных подходов. Необходимо учесть опыт общественной «борьбы за историю» в России в 1990-2000-е годы, которые позволили избавить нашу культуру от перекосов «десталинизации» под руководством Запада и «западников», а также нейтрализовать экстремистские и иностранные структуры, влиявшие на историческую политику.
Никита Мендкович, глава АНО «Евразийский Аналитический Клуб»