Проблема согласования международно-правовых обязательств, систем безопасности и региональных коммуникаций
Реализация проекта TRIPP ставит перед Арменией не только экономические и геополитические, но и фундаментальные правовые вопросы. В частности, потенциальные противоречия между концепцией проекта и обязательствами, принятыми Арменией в рамках ЕАЭС и ОДКБ, требуют системной правовой оценки. Пока Армения сохраняет членство в этих организациях, реализуемость TRIPP должна рассматриваться в контексте согласования действующих правовых режимов с национальными интересами, с учётом того, что выход из указанных организаций может повлечь серьёзные экономические и военно-политические последствия.В контексте ОДКБ проблема приобретает не только правовое, но и стратегическое значение с точки зрения национальной безопасности. Выполнение обязательств, принятых Арменией в рамках организации, предполагает обеспечение национальной безопасности, оборонного сотрудничества и государственного контроля над инфраструктурой стратегического значения. Следовательно, если в рамках TRIPP обеспечение безопасности и оперативное управление участком стратегического значения, проходящим по территории Армении, передаются частному оператору, при этом доля участия Армении в управлении ограничивается 26 процентами, возникает принципиальный вопрос: сохраняет ли государство достаточный уровень контроля для осуществления своих суверенных полномочий в сфере безопасности и выполнения союзнических обязательств? Суть проблемы заключается не в самом по себе участии частного оператора, а в том, позволяет ли соответствующая модель управления Армении самостоятельно и в полном объёме осуществлять свои суверенные функции в сфере безопасности, не ставя их фактически в зависимость от решений частного оператора или интересов внешних акторов.
Одним из основополагающих требований, вытекающих из членства в ЕАЭС, является соблюдение единой таможенной территории и действующих в её рамках общих правовых норм. Следовательно, ключевой вопрос при оценке модели управления TRIPP заключается не только в организации транзита, но и в том, кто фактически осуществляет таможенный контроль и пограничные функции на соответствующем участке. Если осуществление этих стратегически значимых функций или контроль за ними передаётся частному оператору, при этом участие Армении в управлении ограничивается всего 26 процентами, возникает принципиальный вопрос: сохраняет ли государство полноценный контроль над данным участком и способно ли оно гарантировать надлежащее применение правового режима ЕАЭС и выполнение принятых на себя международных обязательств?
Таким образом, проблема заключается не в самом по себе участии частного оператора, а в определении той границы, за которой частная модель управления может привести к фактическому ограничению государственных полномочий и подрыву эффективности единого таможенного режима.
Статья 1 Договора о Евразийском экономическом союзе от 2014 года определяет Союз как международную организацию, целью которой является обеспечение свободы движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, а также проведение согласованной, скоординированной или единой политики в отдельных отраслях экономики. Это предполагает не только применение единых таможенных правил, но и определённую степень синхронизации экономической политики государств-членов. В контексте TRIPP особое значение приобретает действие Таможенного кодекса ЕАЭС. Армения как государство — член ЕАЭС применяет единый таможенный тариф Союза, а также меры нетарифного регулирования импорта и экспорта в торговле с третьими странами. Правовой порядок ЕАЭС основан на принципе согласованной политики, предполагающем, что государства-члены не могут в одностороннем порядке изменять торговые и таможенные режимы без согласования с органами Союза.
Конкретные проявления потенциальной правовой несовместимости заключаются в том, что предполагаемая структура TRIPP (74-процентное участие американской стороны, долгосрочные права пользования, регуляторные исключения) создаёт ряд конкретных правовых коллизий с нормами ЕАЭС, в частности: Вопрос таможенного контроля. Таможенный кодекс ЕАЭС устанавливает единые правила таможенного контроля, совершения таможенных операций и деятельности таможенных органов. Если в рамках TRIPP создаётся частный оператор, наделённый функциями по осуществлению таможенных операций или обслуживанию клиентов, необходимо чётко разграничить полномочия государственных таможенных органов и функции частного оператора по оказанию услуг. Правовой режим ЕАЭС не предусматривает делегирования частным организациям публично-властных таможенных полномочий; передача таких полномочий частному оператору противоречила бы Договору о ЕАЭС и установленному им правовому режиму.
Вопрос технических регламентов. В ЕАЭС действует 48 технических регламентов, обязательных для государств-членов. Если инфраструктурный проект TRIPP предусматривает применение стандартов к транспортным средствам, оборудованию или оказанию услуг, не соответствующих техническим регламентам ЕАЭС, возникает прямой правовой конфликт.
Режим торговли услугами. Раздел XV Договора о ЕАЭС устанавливает правовой режим торговли услугами, учреждения и осуществления инвестиций, предусматривая гарантии национального режима и режима наибольшего благоприятствования. Если в рамках TRIPP организации с участием США предоставляются особые права или исключения, недоступные организациям государств — членов ЕАЭС, возникает вопрос о соответствии таких условий положениям раздела XV Договора.
Режим защиты инвестиций. Статьи 66 и 67 Договора о ЕАЭС закрепляют принципы защиты инвестиций, включая гарантии, связанные с недопустимостью ухудшения условий и обеспечением их последовательного применения. Если налоговые льготы или регуляторные исключения, предоставляемые в рамках TRIPP, создают неравные конкурентные условия для инвесторов из государств — членов ЕАЭС, возникает вопрос о правовой совместимости такого режима с соответствующими положениями Договора.
Экономические противоречия с ЕАЭС. ЕАЭС обеспечивает свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы между Арменией и другими государствами — членами Союза. В рамках ЕАЭС Армения пользуется преференциальным торговым режимом с другими государствами-членами, а также преимуществами единого таможенного тарифа и общей системы нетарифного регулирования в торговле с третьими странами. Если TRIPP предусматривает предоставление американским инвесторам налоговых льгот или регуляторных исключений, недоступных инвесторам из государств — членов ЕАЭС, это может поставить вопрос о соблюдении положений раздела XV Договора.
Более того, если частный оператор, созданный в рамках TRIPP, получает таможенные или транзитные преференции, не соответствующие Таможенному кодексу ЕАЭС, возникает потенциальная прямая правовая коллизия.
Институциональный аспект: несовместимость моделей управления․ ЕАЭС обладает развитой институциональной структурой, включающей Высший Евразийский экономический совет (главы государств), Евразийский межправительственный совет (главы правительств), Евразийскую экономическую комиссию (постоянно действующий наднациональный регулирующий орган) и Суд Евразийского экономического союза.
Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) уполномочена принимать решения, обязательные для государств-членов. В сферу её компетенции входят регулирование таможенно-тарифных вопросов, применение мер нетарифного регулирования, принятие технических регламентов, установление санитарных и фитосанитарных мер, а также мониторинг режимов инвестирования и торговли услугами. Применительно к TRIPP это означает, что любые регуляторные решения, принимаемые в рамках проекта и затрагивающие торговлю, таможенные процедуры или технические стандарты, должны соответствовать действующему праву ЕАЭС и учитывать компетенцию ЕЭК. Если структура управления TRIPP предусматривает создание параллельных механизмов регулирования, позволяющих обходить полномочия ЕЭК, возникает правовая и институциональная коллизия.
Принцип «исключительности» ОДКБ Правовую основу ОДКБ составляет Договор о коллективной безопасности 1992 года. Его статья 1 устанавливает: «Участники не будут вступать в военные союзы или принимать участие в группировках государств, а также в действиях, направленных против другого государства-участника». Это положение имеет существенное значение для TRIPP.
Если проект предполагает сотрудничество с США такого характера, которое может быть квалифицировано как участие в действиях, направленных против государства — члена ОДКБ, возникает вопрос о наличии прямого правового противоречия.
Положительное заключение Конституционного суда Республики Армения касается исключительно соответствия TRIPP Конституции и само по себе не разрешает вопрос о совместимости проекта с ранее ратифицированными договорами в рамках ЕАЭС и ОДКБ.
В силу статей 26 и 27 Венской конвенции о праве международных договоров Армения обязана добросовестно выполнять действующие международные обязательства и не вправе оправдывать их неисполнение ссылками на внутреннее право. Согласно пункту 3 статьи 30 той же Конвенции, в случае последовательного заключения договоров, относящихся к одному и тому же вопросу, более ранний договор применяется лишь в той мере, в какой его положения совместимы с последующим договором, при этом ранее возникшие обязательства не прекращаются автоматически. Следовательно, ратификация TRIPP формально может соответствовать конституционной процедуре, однако вопрос о её полной правомерности остаётся открытым до устранения существенных противоречий с правовыми режимами ЕАЭС и ОДКБ посредством существенной трансформации проекта, его адаптации к действующим обязательствам либо достижения дополнительных международно-правовых договорённостей.
Порядок принятия решений в ОДКБ. Все решения в рамках ОДКБ принимаются консенсусом. Согласно статье 12 Устава ОДКБ, «консенсус понимается как отсутствие выраженных государствами-членами возражений, которые могли бы стать препятствием для принятия соответствующего решения». Это означает, что каждое государство-член фактически обладает возможностью блокировать принятие решения. В контексте TRIPP данный механизм приобретает особое значение: если проект будет расценён как противоречащий интересам какого-либо государства — члена ОДКБ, например России, Армения может столкнуться с дополнительными правовыми и институциональными ограничениями при взаимодействии с организацией, в том числе в рамках применения принципа консенсуса.
Сущность институциональной несовместимости Модель управления TRIPP (74-процентное американское участие, частное управление, применение иностранного права в корпоративных отношениях) принципиально отличается от институциональной логики ЕАЭС и ОДКБ.
Логика ЕАЭС. Основана на принципах равноправия, согласованности и наднационального регулирования. Решения принимаются консенсусом или квалифицированным большинством в предусмотренных правом Союза случаях, но неизменно в рамках его институциональной системы. Национальные интересы государств согласовываются на наднациональном уровне.
Логика ОДКБ. Основывается на коллективной обороне, военном союзе и формировании согласованной позиции в отношении внешних угроз. Принцип «исключительности», закреплённый в статье 1 Договора о коллективной безопасности, предполагает, что государства-участники не должны развивать военное сотрудничество с силами, не входящими в состав альянса, таким образом, чтобы это наносило ущерб другим участникам. В контексте TRIPP данный вопрос приобретает особую значимость, поскольку связанные с США организации, привлекаемые к реализации проекта, могут выполнять функции, в том числе относящиеся к обеспечению его безопасности.
Логика TRIPP. Основывается на привлечении частного капитала, долгосрочных инвестициях и корпоративном управлении. Управление проектом осуществляется частным оператором, контрольный пакет которого, согласно предполагаемой модели, принадлежит американской стороне. Принятие решений подчиняется корпоративным правилам, а не механизмам межправительственного согласования.
Сосуществование этих трёх институциональных логик возможно лишь при условии, что структура управления TRIPP будет обеспечивать соблюдение правовых режимов ЕАЭС и ОДКБ. Однако такая необходимость ставит вопрос о совместимости указанных требований с предполагаемой моделью организации и управления проектом.Стратегический аспект: противоречие между влиянием и суверенитетом — инфраструктура как инструмент воздействия Транспортная, энергетическая и цифровая инфраструктура в современной геополитике выступает одним из ключевых инструментов влияния. Она формирует долгосрочные зависимости, определяет направления торговых потоков и создаёт рычаги политического воздействия. Проект TRIPP, реализуемый при участии США, следует рассматривать именно в этом контексте. 74-процентное американское участие в компании, реализующей проект, долгосрочные права пользования и регуляторные исключения формируют ситуацию, при которой инфраструктура стратегического значения для Армении рискует оказаться под внешним управленческим влиянием. Это ставит вопрос о пределах государственного контроля над стратегическими объектами, соотношении инвестиционных механизмов с национальным суверенитетом и способности Армении сохранять самостоятельность при принятии решений, затрагивающих её долгосрочные стратегические интересы.
Стратегические последствия принципа «исключительности» ОДКБ. В стратегическом измерении принцип «исключительности», закреплённый в статье 1 Договора о коллективной безопасности, означает, что Армения не должна развивать военное сотрудничество или сотрудничество стратегического значения с третьими странами, если оно может рассматриваться как противоречащее интересам других государств — членов ОДКБ. Хотя TRIPP формально представляет собой инфраструктурный проект, в стратегическом отношении он имеет последствия для безопасности. Контроль над инфраструктурой, особенно в приграничных районах, обладает непосредственным значением для национальной безопасности. Если в рамках TRIPP организация с участием США получает определённые контрольные полномочия в отношении отдельных участков армянской границы и расположенной на территории Армении инфраструктуры, это может поставить вопрос о наличии элементов иностранного присутствия, имеющих значение для безопасности, и об их совместимости с правовым режимом ОДКБ. Вместе с тем квалификация такого присутствия в качестве военного требует оценки конкретных функций, полномочий и правового статуса соответствующей организации.
Вопрос суверенного контроля. Для Армении принципиально важно, чтобы разблокирование транспортных коммуникаций не приводило к ограничению её суверенного контроля над маршрутами, проходящими по собственной территории. Функционирование международного транзитного маршрута и упрощение пограничных процедур совместимы с государственным суверенитетом лишь при условии, что полномочия в сфере охраны государственной границы, таможенного контроля, правоохранительной деятельности и применения национального законодательства остаются за Арменией.
Предполагаемая структура TRIPP (74-процентное американское участие, долгосрочные права пользования) создаёт риск ограничения такого контроля со стороны частного оператора, действующего в рамках договорных механизмов с участием американской стороны. Поэтому ключевое значение имеет не столько иностранное участие в проекте само по себе, сколько точное разграничение полномочий частного оператора и исключительных государственных функций, а также гарантии сохранения за Арменией полного суверенитета над соответствующей территорией и инфраструктурой.
Заключение: фундаментальная несовместимость или возможность трансформации?
Сущность несовместимости Противоречия между TRIPP и ЕАЭС/ОДКБ носят фундаментальный, институциональный и идеологический характер. Они обусловлены тремя принципиально различными правовыми, институциональными и идеологическими логиками.
Правовая логика. ЕАЭС основан на наднациональном правопорядке, в рамках которого государства-члены передают определённые регуляторные полномочия наднациональным органам. ОДКБ основывается на принципах коллективной обороны и «исключительности» военно-политического сотрудничества. TRIPP, в свою очередь, опирается на механизмы частного корпоративного права и двусторонних межправительственных соглашений.
Институциональная логика. ЕАЭС располагает развитой системой наднациональных институтов, включая Евразийскую экономическую комиссию и Суд Евразийского экономического союза. ОДКБ обладает институциональной структурой военного союза, включающей Совет коллективной безопасности и Объединённый штаб.
TRIPP основывается на модели частного управления, при которой принятие решений осуществляется в соответствии с корпоративными правилами.
Идеологическая логика. ЕАЭС ориентирован на евразийскую интеграцию и формирование многополярного миропорядка. ОДКБ основывается на идее коллективной безопасности и совместного противодействия общим угрозам. TRIPP, согласно рассматриваемой в настоящей статье интерпретации, ориентирован на расширение американского влияния и формирование инфраструктурных сетей, позволяющих обходить традиционные российские транспортные маршруты.
Условия трансформации
Совместимость TRIPP с правовыми режимами ЕАЭС и ОДКБ возможна лишь при условии существенной трансформации проекта и его адаптации к соответствующим международно-правовым обязательствам Армении. Это предполагает следующие изменения.
В правовом отношении. Рамочное соглашение TRIPP и принимаемые на его основе акты должны соответствовать Договору о ЕАЭС и Таможенному кодексу Союза.
Необходимо чётко разграничить публично-властные таможенные полномочия государства и функции частного оператора по оказанию услуг.
В институциональном отношении. Структура управления TRIPP должна обеспечивать соблюдение применимых правовых обязательств Армении в рамках ЕАЭС и ОДКБ. Любые регуляторные решения, затрагивающие торговлю или таможенные процедуры, должны приниматься с соблюдением компетенции ЕЭК. Вопросы, относящиеся к сфере коллективной безопасности, требуют отдельной оценки на предмет их соответствия обязательствам Армении в рамках ОДКБ.
В стратегическом отношении. TRIPP должен быть спроектирован таким образом, чтобы расширять возможности Армении для самостоятельных действий, а не создавать новые формы зависимости. Долгосрочные права пользования должны предусматривать достаточную гибкость для пересмотра условий в случае изменения национальных интересов и стратегических приоритетов Армении.
Стратегический выбор Армении. Успешность TRIPP для Армении следует оценивать не только по протяжённости построенных транспортных маршрутов или объёму привлечённых инвестиций, но и по тому, насколько проект расширяет экономические возможности государства, не ограничивая его правовую самостоятельность и свободу стратегического выбора.
В конечном счёте вопрос заключается не в том, может ли Армения одновременно участвовать в различных международных системах, а в том, способна ли она превратить различия между этими системами в возможность для собственного развития, сохранив правовую определённость, государственный суверенитет и контроль над реализацией национальных интересов.
При предполагаемой в настоящем анализе модели TRIPP указанные условия не обеспечиваются в достаточной степени. Это позволяет говорить о фундаментальной несовместимости существующей концепции проекта с отдельными правовыми и институциональными требованиями ЕАЭС и ОДКБ. Преодоление выявленных противоречий потребует существенной трансформации проекта, чёткого разграничения полномочий и установления юридически обязательных гарантий сохранения суверенных прав Армении.
Д.В. Мартиросян