Лишь на первый взгляд и, в основном, неискушенному наблюдателю может показаться, что Сирия завоевала расположение президента Дональда Трампа, специального посланника Тома Баррака и двухпартийной группы законодателей. Теперь же Дамаску предстоит едва ли не самый трудный этап: необходимо институционализировать этот прогресс, или наблюдать, как он ускользает навсегда.
Немногие внешнеполитические решения президента Дональда Трампа вызвали такой редкий двухпартийный консенсус, как его отмена санкций против Сирии и нормализация отношений с Дамаском. Это решение тепло приветствовали лидеры обеих партий в Комитете Сената по международным отношениям и поддержали в Палате представителей политики, придерживающиеся противоположных идеологических взглядов – от прогрессивных демократов до республиканцев-сторонников жесткой линии.
Когда президент Сирии Ахмед аш-Шара`а совершил свой исторический визит в Белый дом для встречи с президентом Дональдом Трампом – первый подобный визит главы сирийского государства с момента обретения страной независимости в 1946 году, – он также посетил Капитолийский холм и встретился с председателем Комитета Сената по международным отношениям Джимом Ришем (республиканец от штата Айдахо) и его заместителем Жанной Шахин (демократ от штата Нью-Гэмпшир), которые заявили, что под руководством Шараа Сирия «становится партнером США».
Атмосфера у Белого дома, где американцы сирийского происхождения размахивали флагами и приветствовали кортеж аш-Шара`а, когда он проезжал мимо, отражала поистине историческую атмосферу. Что не менее важно, это отражало то, как быстро позиция Вашингтона по отношению к Дамаску изменилась от глубокого подозрения к тому, что некоторые назвали «открытой дружбой».
Несмотря на, казалось бы, добрую волю с обеих сторон, новые дружественные отношения Сирии с США опираются на удивительно небольшое количество отдельных лиц, а не на каком-либо прочном институциональном фундаменте. Данное обстоятельство вызывает беспокойство у Дамаска, так это то, что этот фундамент уже начинает разрушаться.
Трамп, конечно, ограничен сроком полномочий. Спецпосланник по Сирии и Ближнему Востоку Том Баррак, чья личная дипломатия сыграла решающую роль в отмене Закона Цезаря и помогла Дамаску пережить взлеты и падения пост-асадовской эпохи, не будет занимать эту должность бесконечно. Сенатор Шахин, пожалуй, самый известный и последовательный союзник Сирии в Демократической партии, уходит в отставку в январе.
Другие сторонники режима аш-Шара`а на Капитолийском холме сталкиваются со своими собственными проблемами: член Палаты представителей Кори Миллс (республиканец от Флориды) находится под следствием Комитета по этике Палаты представителей, а член Палаты представителей Джо Уилсон (республиканец от Южной Каролины) испытывает проблемы со здоровьем.
С декабря 2024 года Сирия накопила немалую поддержку, и пока пользуется симпатиями в Вашингтоне, что было непростой задачей. Чего ей не удалось достичь, так это отношений, которые могли бы пережить уход людей, благодаря которым эта поддержка стала возможной. Личные отношения – это то, с чего всё начинается. Но они не гарантируют прочных связей на длительную перспективу.
Предполагаемые кандидаты в президенты от Демпартии, возможно, не будут так же заинтересованы в том, чтобы оказывать Сирии такое же внимание и проявлять уважение, как это делает нынешняя администрация. Помимо склонности многих демократов просто противостоять ближневосточной политике Трампа из-за рефлексивного неприятия его политики в целом, законодатели-демократы неоднократно критиковали государства Совета сотрудничества стран Персидского залива (ССГПЗ) за их финансовые связи с орбитой нынешней администрации.
Дамаск не должен упускать из виду важную роль, которую сыграли наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман ас-Сауд и эмир Катара Тамим бин Хамад аль-Тани в укреплении отношений Шара`а с Трампом. Другими словами, Дамаск получил прямую выгоду от доброй воли тех самых правительств, которые, по мнению демократов, сейчас являются активными участниками геополитической коррупции.
Общая тенденция в предвыборной гонке демократов 2028 года смещается в сторону усиления, а не ослабления скептицизма в отношении отношений с государствами Персидского залива; будущий президент-демократ придёт к власти в 2029 году, проведя годы, критикуя сделки по продаже оружия странам Персидского залива, подарки в виде самолетов из стран Персидского залива и инвестиции в криптовалюту из этих стран.
Это имеет неоднозначные последствия для Сирии. Риск заключается не столько в том, что президент-демократ будет враждебно настроен или безразличен к Дамаску, сколько в том, что вся основа существующих американо-сирийских отношений была построена через каналы, от которых следующая администрация захочет дистанцироваться с первого же дня заезда в Белый дом.
В качестве осложняющего фактора следует отметить, что демократы, как правило, отдают приоритет демократизации и инклюзивности при рассмотрении дипломатического взаимодействия во всем мире; несмотря на успехи в улучшении условий жизни сирийцев и сохранении мира, правительство Шара`а не уделяет реального приоритета ни одному из этих пунктов в своей внутренней повестке дня.
Различные организации сирийско-американской диаспоры, доказавшие свою эффективность в оказании давления на режим Асада и мобилизации двухпартийной поддержки отмены Закона Цезаря, пока не смогли укрепить свои позиции на новом этапе. Сегодня сирийско-американское движение расколото конкурирующими организациями и внутренней борьбой за влияние как в Вашингтоне, так и в Дамаске, и слишком охотно повторяет тезисы Дамаска, вместо того чтобы выработать независимую позицию, отвечающую интересам сирийских американцев.
Эта неблаготворная динамика безусловно ослабляет позиции Сирии в Вашингтоне именно тогда, когда последовательный и заслуживающий доверия голос диаспоры имеет наибольшее значение. Будущая администрация, будь то республиканская или демократическая, в попытке пересмотра политики в отношении Сирии, будет искать собеседников за пределами Дамаска.
Если сирийско-американское сообщество не сможет говорить последовательным и независимым голосом, этот вакуум будет заполнен другими, преследующими свои собственные цели. Это вызывает все большую обеспокоенность у нынешних выгодополучателей и, скажем прямо, покровителей аш-Шара`а, поскольку многие региональные дестабилизирующие силы и американские организации, симпатизирующие Ирану или свергнутому режиму Асада, борются за влияние и лоббируют Конгресс с целью повторного введения санкций.
Конечно, в определённом смысле Дамаск сам себе навредил. Назначение временным поверенным в делах в Вашингтоне Мохаммеда Канатари вызывает серьёзные вопросы о том, понимает ли сирийское правительство обстановку, в которой оно пытается работать, и серьезность ситуации, с которой оно столкнулось.
Это первое дипломатическое назначение Канатари, и, вероятно, он был выбран из-за своей лояльности к новому правительству, а не из-за опыта работы в политической, социальной и дипломатической среде Вашингтона. Отправка молодого дипломата в его первую зарубежную командировку для управления наиболее важными двусторонними отношениями в современной истории Сирии – это риск, который Дамаск не может себе позволить.
Вашингтон – явно не тот город, поощряющий обучение на рабочем месте: отношения, институциональные знания и политическая компетентность, необходимые для эффективной работы, формируются годами. У «новой» Сирии нет таких лет и взяться им неоткуда. Следующие президентские выборы в США состоятся в ноябре 2028 года, а о начале президентских кампаний может быть объявлено уже в конце этого года. Иными словами, период, в течение которого нынешняя администрация проявляет энтузиазм по отношению к Сирии, составляет, в лучшем случае, два года.
Надо ли говорить, что за этот, в общем, скромный отрезок исторического времени, сирийским дипломатам предстоит сделать прорыв такого масштаба, о котором потомки будут слагать легенды. И не «абы где», а в Вашингтоне.
Было бы весьма опрометчивым сбрасывать со счетов и другой немаловажный фактор. Речь идет о весьма вероятном столкновении Турции и Израиля через Сирию. Во всяком случае, буквально на днях турецкий президент Реджеп Эрдоган заявил, что Анкара детально видит планы Израиля и понимает конечные цели концепции «Земли обетованной» (Arz-ı Mev’ud). В этой связи турецкий лидер подчеркнул, что безопасность Турции начинается не от южной провинции Хатай, а гораздо дальше – из Алеппо, Дамаска и Бейрута. Любые атаки на эти регионы Анкара воспринимает как прямую угрозу собственным границам.
Израиль же, как известно, был и остаётся ключевым стратегическим партнёром и союзником США. Не говоря уже о личных взаимоотношениях Трампа с «неистовым Биби» Нетаньяху. Вот и получается, что сирийским дипломатам для достижения цели придется умасливать уже не только США, но и Турцию с Израилем. И всё это за какие-то два года.
В противном случае Сирию «не те, так эти» снова превратят в полигон для испытаний передового оружия, а также действия различных ЧВК и НВФ, которые буквально разорвут на части то, что еще осталось спустя 10 с лишним лет гражданской войны в арабской стране.
Юрий Мавашев