Под занавес минувшего года парламент в Анкаре одобрил обновлённое предложение о продлении военного присутствия страны в Ливии, предоставив президенту Реджепу Эрдогану широкие полномочия по развёртыванию турецких вооружённых сил за рубежом. Решение, принятое большинством депутатов ВНСТ, продлевает действие разрешения, выданного несколько лет назад, подтверждая непосредственное участие Турции в «решении проблем безопасности и политики» на севере Африки.
Голосование прошло на фоне резонансной авиакатастрофы 23 декабря, приведшей к гибели главы штаба Ливии Мохаммеда Али Ахмеда аль-Хаддада вместе с четырьмя приближёнными, находившимися в Анкаре с рабочим визитом.
Правительство представило мандат как необходимое условие для обеспечения безопасности, полагая, что события в Ливии по-прежнему тесно связаны с национальными интересами Турции. В обращении к парламенту Эрдоган упомянул риски, связанные с продолжающейся нестабильностью в Ливии, в том числе с присутствием вооружённых группировок, иностранных боевиков и отсутствием долгосрочного политического урегулирования, что влияет на региональную безопасность в Восточном Средиземноморье, на миграционные потоки в Европу, а также на морские и экономические интересы Турции.
Военные действия Турции осуществляются по запросу международно признанных властей Триполи и в рамках двусторонних соглашений, ранее одобренных парламентом, отмечается в заявлении. Продолжающееся турецкое присутствие способствует сдерживанию и помогает предотвратить возобновление крупномасштабного насилия, уверен хозяин Ак-Сарая.
Одобренный парламентом мандат предоставляет президенту широкие полномочия в отношении ливийской миссии. В нём не указаны ограничения по численности войск, не определены географические границы и не обозначены конкретные параметры операции. Срок действия полномочий также указан довольно расплывчато, что позволяет им оставаться в силе в течение длительного периода без необходимости частого продления парламентом.
Данная политико-правовая конструкция с неограниченными полномочиями стала объектом критики со стороны некоторых оппозиционных депутатов, по мнению которых, президенту передаются полномочия парламента по развёртыванию вооружённых сил за рубежом. Критики также указывали на отсутствие чётко сформулированных политических целей, задаваясь вопросом, какой именно результат оправдает дальнейшее присутствие Турции в Ливии и как будет измеряться успех. Без чётких ориентиров развёртывание войск рискует стать постоянным по умолчанию, а не привязанным к конкретной миссии или срокам, опасаются народные республиканцы и не только они.
Еще одной проблемой, вызвавшей обеспокоенность, стала возможность расширения миссии. Правительство описывает свою роль в Ливии как консультативную и вспомогательную, но оппоненты отмечают, что мандат оставляет пространство для более широкого военного вмешательства в случае ухудшения ситуации с безопасностью. Они опасаются, что Турция может быть втянута во внутреннюю борьбу за власть в Ливии, что повысит риски и может повлечь непреднамеренную эскалацию с другими иностранными субъектами, действующими в стране.
Кроме того, длительные зарубежные операции ложатся немалым бременем на бюджет и требуют более тщательного парламентского контроля, особенно в то время, когда Турция сталкивается с экономическими проблемами. По мнению критиков, парламент должен получать более чёткую информацию о долгосрочных расходах, связанных с сохранением военного присутствия за рубежом.
Тем не менее, основная оппозиционная Народно-республиканская партия (НРП) проголосовала за предложение президента. Депутаты от НРП заявили, что они обеспокоены тем, что полный отказ от мандата может поставить под угрозу безопасность турецкого персонала, уже находящегося в Ливии, и создать неопределённость в отношениях Турции с признанными властями Триполи.
В 2019 г. Анкара подписала соглашения о безопасности и морском сотрудничестве с «переходным национальным советом» Ливии, контролирующим Триполитанию, но не Киренаику (восточная часть страны). Вскоре после этого парламент одобрил резолюцию, разрешающую размещение турецких войск. Этот шаг ознаменовал собой существенное изменение роли Турции, превратив её из дипломатического и экономического игрока в непосредственного военного участника многолетней гражданской войны, спровоцированной свержением режима Каддафи в 2011 г. и де-факто развалом государственности.
В последние годы Турция расширяет присутствие в стране, направляя новых военных советников, инструкторов и технический персонал. Согласно официальной версии, всё это направлено на укрепление официальных институтов безопасности Ливии, а не на поддержку тех или иных вооружённых формирований. Турецкие официальные лица постоянно подчёркивают важность координации с международно признанными властями Ливии, известными под именем «правительства национального единства».
Вовлечение Турции в ливийские события расширялось на фоне сложной международной обстановки. Несколько иностранных государств активно действовали в стране, поддерживая разные стороны либо напрямую, либо через доверенных лиц. Поддерживая власти Триполи, Турция участвует в дипломатических усилиях под руководством ООН, направленных на продвижение политического урегулирования и объединение разрозненных институтов Ливии.
Со временем характер конфликта изменился. Масштабные боевые действия уступили место хрупкому перемирию, но Ливия по-прежнему разделена между конкурирующими политическими центрами и вооружёнными группировками. Выборы, призванные объединить структуры управления, неоднократно откладывались, а продолжающееся присутствие иностранных сил и наёмников остаётся предметом споров на разных международных форумах.
В Анкаре утверждают, что её вмешательство помогло предотвратить крах признанного правительства Ливии и способствовало созданию условий, которые позволили заключить соглашение о прекращении огня.
Согласно сообщениям BBC, за последний год политика Турции в отношении Ливии претерпела значительные изменения. Не отказываясь от покровительства правительству в Триполи, Анкара расширяет контакты с контролирующими восточную часть страны предводителями Ливийской национальной армией (ЛНА). В середине 2025 года, когда турецкие военно-морские суда пришвартовались в Бенгази, а высокопоставленные турецкие военные приняли у себя Саддама Хафтара, заместителя главнокомандующего ЛНА и сына восточного лидера Халифы Хафтара. В ноябре 2025 г. министр обороны Яшар Гюлер принимал Хафтара-младшего, отец которого в официальных заявлениях турецкого МИДа ранее характеризовался крайне нелестными эпитетами.
Саддам Хафтар сыграл ключевую роль в налаживании диалога, в том числе благодаря визитам в Анкару, встречам с высокопоставленными представителями турецкой армии и разведки, а также совместным военно-морским операциям во время захода турецких военных кораблей в Бенгази. Эти контакты совпали с улучшением отношений между Турцией и Египтом, который длительное время поддерживавшим Халифу Хафтара. Сближение между Анкарой и Каиром устранило главное политическое препятствие для взаимодействия Турции с восточной Ливией.
На протяжении многих лет Россия также поддерживала тесные связи с ЛНА, оказывая ей военную помощь и политическую поддержку. Расширяя контакты на востоке Ливии, Турция вторгается в зону, где уже закрепилось российское влияние, что актуализирует тему конкуренции и координации действий двух стран в Восточном Средиземноморье и Северной Африке. По мнению BBC, более широкая стратегия Анкары в Ливии, по всей видимости, направлена на сохранение морского соглашения 2019 года, защиту энергетических и экономических интересов, а также продвижение Турции как незаменимого игрока для разобщенных ливийских центров власти, а не как союзника какой-то одной стороны.
Ситуация в регионе осложняется ещё и тем, что Турция и Египет не во всём согласны друг с другом. Недавно разногласия вновь проявились в ООН, когда Египет официально оспорил недавние морские претензии Триполи, подчеркнув, что ливийский вопрос продолжает оставаться объектом споров между двумя державами Восточного Средиземноморья.
16 сентября 2025 года Египет распространил дипломатическую ноту, отвергающую заявленные Ливией границы континентального шельфа и морских границ. В Каире заявляют, что карты и координаты, представленные Триполи в мае и июне, размещают зоны, на которые претендует Ливия, внутри территориальных вод Египта, прилежащей зоны, исключительной экономической зоны и частей его континентального шельфа. Заявки соседей перекрывают западную морскую границу Египта, представляя собой попытку изменить установленные морские линии в Средиземном море. В заявлении для Организации Объединенных Наций от 27 мая 2025 г. Ливия сообщила, что ее морские границы были установлены в соответствии с меморандумом о делимитации морских границ от 2019 года, подписанным с Турцией, и назвала их справедливым решением в соответствии с международным правом, при этом утверждая, что Греция и Египет не имеют суверенных прав в районах, определённых между Ливией и Турцией.
Надо полагать, разногласия никуда не делись, не способствуя эффективной реализации доктрины «Голубой родины» и ряда других.
Александр Григорьев