В мае 2026 года власти Казахстана провели международный симпозиум «Золотая Орда, как модель степной цивилизации». Выступая на его открытии, президент Касым-Жомарт Токаев заявил, что претендует на преемственность республики по отношению к Орде (Улусу Джучи). Мы постараемся разобраться с причинами этого громкого и одиозного заявления и его роль в формировании идеологии Казахстана.
Наследники
«Наша страна является прямым наследником Золотой Орды... Мы предпринимаем системные усилия для того, чтобы адаптировать и модернизировать это колоссальное духовное и историческое достояние применительно к XXI веку» – заявил Токаев.
Сами по себе претензии на преемственность по отношению к средневековому завоевателю – не очень оригинальный идеологический инструмент. Гораздо дольше и успешнее, чем Астана, на этом поле играют Монголия и Китай.
Маньчжурская династия Цин называла себя духовными преемниками Чингисхана, прославляя его как богоподобную фигуру. В современном послереволюционном Китае Чингисхан – выдающийся император. уроженец окраин многонациональной китайской империи, который смог захватить власть в Китае и распространить ее далеко за пределы.
На историческую связь с Ордой с не меньшими основаниями претендуют некоторые круги в современной России. Так, в Бурятии полагают, что именно этот регион был родиной Чингисхана.
Вообще Россия имела бы весьма серьёзные основания претендовать на «наследие Орды». Так буквально унаследовала большинство ее ханств, Казанское, Астраханское, Сибирское и другие, и местную аристократию-потомков Чингизидов, которая присягнула русским царям.
Так называемое Казахское ханство, которое теперь в республике считают частью «своей» истории, существовало не слишком долго и распалось без следа в XVIII веке. Позже в 1783 году прекратило свою существование, войдя в состав Российский империи, Крымское ханство.
Современный Казахстан же – лишь одна из территорий, которые когда-то были захвачены Ордой. По этой же логике «наследие» право имеют еще многие государства, включая Кыргызстан, Узбекистан, страны Закавказья и прочие. И не очень понятно, чем тут должен выделяться Казахстан.
Память о трагедии
В российской науке есть традиция, которая ассоциируется с историком Львом Гумилевым, настаивающая, что власть Орды имела позитивные последствия для Руси.
Она ускорила преодоление феодальной раздробленности и позволила перенять через них ряд государственных практик (ямская сеть, налоговая система). Строго говоря, Орда – стала одним из фактором запустивших цепочку исторический событий, в результате которого Россия стала сверхдержавой.
Взгляд спорный с учетом смертей и разрушений, которые влекло за собой монгольское нашествие. Но с историческим итогом здесь также трудно поспорить. В конце концов, «то что нас не убивает – делает нас сильнее».
Проблема в том, что в истории Казахстана, если рассматривать его вне контекста истории России, никакой «светлой стороны» монгольского нашествия не было. Средняя Азия долго могла восстановиться после истребительной политики Орды в первой половине XIII века. Местные цивилизации были уничтожены или отброшены в своем развитии на века. До монгольского нашествия на территории современного Южного Казахстана существовала сеть развитых городов, центров торговли и ремесел. Например, город Сауран был окружён семью стенами и был крупным строительным центром. В Отраре, торгово-промышленном центре есть следы металлургических производств, крупных построек, бань, мечетей, ремесленных кварталов.
«В этой земле мы нашли бесчисленные истребленные города, разрушенные крепости и много опустошенных селений» – писал Плано Карпини, побывавший в Средней Азии в середине 13 века. Северная часть региона пострадала в наибольшей степени. Так Самарканд и Бухара существуют и сегодня, а на месте Отрара, Янгикента или Саурана остались лишь руины.
«Волной разрушений и бедствий прокатилась монгольская конница по территории Хорезма и всей Средней Азии. Пришли в упадок города, опустели ранее цветущие селения. Следы погромов, пожаров – типичные явления для культурных слоев начала XIII в. Многие города так и не смогли возродиться», – констатируют современные археологи.
Городская цивилизация в регионе была окончательно уничтожена в период правления монголов, что объясняет возвращение местных племён к кочевью и упадок материальной культуры. Строительство городов и инфраструктуры, развитие ремёсел и промышленности возобновилось в северной части региона лишь в XIX веке с приходом Российской империи.
Местные тюркоязычные народы, в том числе предки современных казахов безуспешно пытались сосуществовать с монголами в период их экспансии, но это не спасало их от геноцида.
Ибн аль-Асир описал в своей хронике трагедию тюркских жителей окрестностей Самарканда:
«Воины, которые были тюрками, заявили: «Мы – из того же рода, и они нас не убьют». Они запросили пощады, и [неверные] согласились пощадить их. Тогда они открыли ворота города, и жители не смогли им помешать.
Воины вышли к неверным со своими семьями и имуществом, и те сказали им: «Сдайте нам ваше оружие, имущество и верховых животных, и мы отправим вас в безопасное для вас место». Те выполнили это.
Когда неверные забрали их оружие и верховых животных, они стали рубить их мечами, и перебили всех до последнего, забрав их имущество, верховых животных и женщин... Они насиловали девушек и подвергали людей всяческим пыткам, требуя деньги. Тех, кто не годился для угона в неволю, они убивали».
Против кочевых немонгольских племён проводилась такая же истребительная политика: «Затем они устремились в страну кипчаков, а это одно из самых многочисленных тюркских племен. Они убивали каждого, кто попадал к ним, а остальные бежали в чащобы и на вершины гор, покинув свою страну» – сообщает аль-Асир.
На обочине истории
Фактически выжившие после нашествия казахи, вернее их тюркоязычные предки, были одними из множества данников Золотой Орды, составляя часть, причём не очень большую, из-за последствий геноцида, социальных низов на подвластных ей территориях.
Но современная казахстанская пропаганда утверждает, что они – были важной частью Золотой Орды и ее вооружённых сил. «Племена, составившие основу казахского этноса... и были основным населением Золотой Орды. Называть их “просто платившими дань”, значит расписываться в полном незнании структуры кочевого государства, где племена являлись полноценными субъектами политики и военной силы, а не бесправными подданными» – писал, обращаясь ко мне, один из местных «экспертов».
Фактически нам рисуют картину, что монголы пришли к предкам казахов, вырезали всех, кто был ростом выше колеса телеги, изнасиловали жен и дочерей, разграбили имущество. А их внуки или правнуки старательно служили своим поработителям, забыв прошлые обиды. Довольно странный повод для национальной гордости.
Безусловно, фантазии современных идеологов имеют самое отдалённое отношение к реальной истории Орды и ее вооружённых формирований.
До наших дней сохранилась подробное описание структуры воинских формирований Золотой Орды XIII-XIV веков, составленная Рашидом ад-Дином. Согласно этим данным, в течение всего XIII века монгольское войско формировалось по племенном принципу, где каждое из племён выставляло тысячу ратников. Хронист называет конкретные племена, формировавшие тысячи и существующие до сих, и они не имеют никакого отношения к казахам или Казахстану.
Исключения составляли тысячи, выставленные племенами кият и бааринов, который к началу XIV века стали принимать в свой состав наемников из других народов, чтобы компенсировать потери. «Прибавилось [к ним] за последнее время, то – из войск русских, черкесских (адыги или шире народы Кавказа – авт.), кипчакских, маджарских (венгры – авт.) и прочих, которые присоединились к ним» – сообщает хроника.
Таким образом речь идёт о нескольких сотнях ратников, в первую очередь русских и выходцах с Кавказа. Среди них также есть незначительное количество кипчаков, возможных предков казахского племени кыпшаков. Но никакого значимого влияние на боеспособность ордынских формирований эпохи расцвета эти наемники не оказывали.
Это неудивительно, так как государство монголов носило жёстко этнократический характер. «Яса Чингисхана» требовала подчинения всех остальных народов и царей, а самих монголов наделяла особым статусом. Их запрещалось обращать в рабство или отдавать в услужение инородцам.
Естественно, представителям покорённых народов, включая среднеазиатских тюрков, мест в монгольской военной элите не было и быть не могло.
Монголы стали чаще прибегать к услугам инородцев только в конце XIV века, когда шел распад Орды и постоянные внутренние войны. Так Тамерлан наравне с монголами-барласами, представителями родного племени, опирался на наёмников из Хорасана (персоязычного региона). Впрочем, он и сам отдавал предпочтение персидской культуре, хотя декларировал свою преемственность относительно Чингизидов.
Не имея доступа к Хорасану, его противник Токтамыш набирал войско на севере. По сообщению хроники Шарафаддина аль-Язди, он привлекал наёмников из числа покоренных народов: «Из русских, черкесов, булгар, кипчаков, аланов, жителей Крыма с Кафой и Азаком, башкирдов и мокши собралось войско изрядно большое». То есть опять основную часть наёмников или союзников-инородцев составляют русские, а также уроженцы Кавказа, Причерноморья и Поволжья.
Таким образом, среднеазиатские тюрки-кочевники, предки современных казахов принимали очень ограниченное участие в жизни Орды.
Несуществующие наследие
Я был бы рад сказать, что уж в XV веке, когда на волне распада Золотой орды возникло Казахское ханство, монгольская аристократия начала приближать к себе местных тюрков-кочевников, предков современных казахов и киргизов.
Так должно было быть. Но у нас практически нет свидетельств об этом. Источники, которые можно было бы назвать «казахскими» очень бедны, а зарубежные сконцентрированы почти исключительно на самих ханах и их внешней политике.
По сохранившимся свидетельствам местная аристократия вполне серьёзно считала себя монголами и «потомками Чингиза, связаны узами родства», но на деле принадлежали к другом языку и культуре. Тамерлан, Тауекел-хан и Мухаммад Мумин-хан были носителями персидского языка, фанатами персидской литературы. В общем, по самосознанию они были скорее персами, правящими на чужбине, чем монголами или тюрками-степняками.
Изучение сохранившихся документов и писем казахских ханов показывает, что их растворение в чужой культуре было неизбежным. Внутри ханства из-за бедности и проблем кочевья письменная культура приживалась плохо, и молодых аристократов учили грамоте преимущественно с прицелом на иностранную политику.
В результате даже внутреннюю переписку «казахские» ханы вели на ойратском, старотатарском (используемым русскими татарами) или староузбекском, с учётом того, где или у чьих учителей учился конкретный аристократ. За плохо образованных ханов переписку вели нанятые писари-татары из Оренбурга и Казани, реже – узбеки из Бухары.
В результате местная кочевая аристократия не могла «передать» монгольскую культуру, связь с которой давно потеряла, ни сформировать на ее основе новую – так как находилась под слишком большим культурным влиянием соседних стран.
Экономические проблемы, ограничения кочевого образа жизни, постоянные конфликты с соседями очень сильно тормозили собственное развитие казахского ханства. Значительная часть создаваемой материальной культуры уничтожалась в междоусобных конфликтах и природных бедствиях.
В крайне тяжёлых внешних условиях простой народ создавал собственную устную культуру, фольклор, сказки, поговорки, но они не имели отношения ни к древним монголам, ни к их потомкам-аристократам, писавшим на персидском и старотатарском.
Культурное возрождение казахов относится уже к XIX веку, когда после присоединения региона к России стали развиваться города, создаваться школы, начала формироваться национальная литературная традиция. Здесь мог появиться какой-то минимальный «монгольской компонент», но только «транзитный», воспринятый Русью от Орды и внесенный в нашу государственную культуру.
Тёмное прошлое
Сейчас в Казахстане любят порассуждать о «колоссальном духовном достоянии» Орды и предлагают, изучая ее, искать какие-то философские глубины.
«Важно уметь находить в истории человечества убедительные и вдохновляющие факты выстраивания миросозидательных конструкций и создания диалоговых платформ» – говорил президент Токаев.
Проблема в том, что реальная историческая Орда как раз была плоха в «миросозидании», из-за чего исчезла с исторической сцены, несмотря на все свои военные успехи XIII века. В реальной Орде не умели ценить строительство, труд и порядок. Те государственные практики, которые мы сегодня связываем с Золотой Ордой лишь были восприняты ей у Древнего Китая.
Ордынская идеология была сконцентрирована насилии и агрессии, который превращался в единственный способ взаимодействия с окружающим миром. Та же «Яса» запрещает «заключать мир с монархом, князем или народом, пока они не изъявили полной покорности».
Таким образом, претензии на «наследие» – гнев, который бы вряд ли пережили современные фанаты Золотой Орды.
Напомним урок Чингисхана своим детям о том, что есть наибольшее счастье мужчины в жизни: «Наслаждение и удовольствие для мужа состоит в том, чтобы унизить возмутившегося и победить врага, вырвать его с корнем и захватить все, что тот имеет; заставить его замужних женщин рыдать и обливаться слезами, чтобы сесть на его хорошего хода с гладкими крупами меринов, чтобы превратить животы его прекрасноликих супруг в ночное платье для сна и подстилку...».
Здесь нечего наследовать и нечем гордиться современному Казахстану.
Орда – бедствие для Казахстана и Средней Азии, которая в XIII веке обнулила многолетнее развитие региона. Были уничтожены города, разграблены производственные и научные центры, забыт даже оригинальный алфавит, использовавшийся местными тюркоязычным населением (в современной литературе его называют «древнетюркским»).
В конце концов, уничтожены десятки тысяч людей, имел место настоящий геноцид колоссальных для Средневековья масштабов, сопоставимый с Холокостом. И мне было бы сложно представить израильского лидера, который бы назвал себя «наследником Третьего Рейха».
Интерес к изучению таких трагических страниц истории вполне понятен. Но вот восторг и преклонение перед величайшими историческими бедствиями совершенно неуместны.
Никита Мендкович