4 апреля Азербайджан направил в Иран третью партию гуманитарной помощи – 200 тонн продовольствия, лекарств и медицинских принадлежностей. Для сопровождения и передачи груза выехали представители правительства, МИД и Агентства госрезервов Азербайджана. 10 марта была отправлена первая партия в 30 тонн, а 18 марта -вторая партия гуманитарной помощи весом уже в 82 тонны.
После гневных заявлений начала марта после атаки беспилотниками Нахичевани Ильхам Алиев написал, что народы Азербайджана и Ирана продолжат быть рядом друг с другом и в «трудные дни». Прикаспийская страна извлекает выгоду из роста цен на нефть и спроса со стороны своего давнего партнёра и союзника – Израиля, однако рискует столкнуться с ответными действиями Ирана, атаками на трубопроводы и региональными последствиями в случае дальнейшего обострения конфликта, пишет Al Monitor.
По мере того, как война с Ираном перевалила за месяц, Ормузский пролив, через который проходит пятая часть мировых поставок нефти, остаётся фактически закрытым. Назревает глобальный энергетический кризис. Фьючерсы на нефть марки Brent в конце минувшей недели находились на уровне около 109 долларов за баррель. Не исключено, что к июню цена может подскочить до 200 долларов за баррель, если конфликт затянется и далее. Государства-экспортёры из ССАГПЗ, подвергшиеся ударам иранских ракет и не имеющие возможности продавать свою нефть, испытывают немалые сложности. На фоне обстрелов украинскими беспилотниками портов Ленинградской области, призванных сдержать экспорт российской нефти, Азербайджан извлекает выгоду из сложившейся ситуации. В то же время актуален вопрос, как долго это продлится, поскольку, согласно мониторинговым данным, в 2025 году Израиль получал 46,4% своей нефти (в объёме 94 тыс. баррелей в сутки) именно из этого кавказского государства. В период с 2023 года по первое полугодие 2024 года Азербайджан нарастил экспорт нефти в Израиль на 55 процентов.
5 марта два предположительно 2 иранских беспилотника врезались в здание терминала аэропорта Нахичевани и рядом со школой в селе Шакерабад. Могло ли это стать адресованным Баку предупреждением не позволять Израилю использовать свою территорию в качестве плацдарма для открытия «северного» фронта против Ирана? Здесь надо обратить внимание и на заявление спецслужб Азербайджана о предотвращении ранее заговора, якобы организованного Корпусом стражей исламской революции Ирана, по подрыву нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан.
Президент Турции Реджеп Эрдоган подвергается жёсткой критике со стороны религиозной части своего электората за продолжение торговли нефть с «сионистским режимом». По мнению критиков, это поддерживает экономику Израиля и обеспечивает топливом израильскую авиацию, наносящую удары по Газе, а теперь и по Ирану. Правительство настаивает, что нефть больше не поступает в Израиль, однако мониторинговые данные противоречат этим заявлениям.
Поэтому вполне логично, что Иран стремился бы нарушить снабжение топливом режима Нетаньяху. «Главная угроза для Азербайджана, которая пока не реализовалась, заключается в том, что Иран может открыто атаковать его энергетическую инфраструктуру, как он уже делал в отношении соседей по Персидскому заливу, – рассказывает эксперт по Ирану из Женевского института международных исследований Фарзан Сабет. – Если Иран решит нанести удар по трубопроводу Баку – Джейхан сейчас, он вполне способен это сделать». Чем дольше продолжается война, тем выше риск, особенно если президент Дональд Трамп решится на наземную операцию на островах в Персидском заливе либо же в нефтеносной провинции Хузестан.
Впрочем, пока обе стороны избегают эскалации, исходя из логики «расчётливой сдержанности». Открытие нового фронта против преимущественно шиитского, хотя и светского Азербайджана не имеет большого смысла, поскольку перекрытие торговли через Ормузский пролив уже позволило Тегерану достичь своей стратегической цели – давления на США через рост цен на нефть. Кроме того, Иран не заинтересован в обострении отношений с соседней Турции, занимающей нейтральную позицию в конфликте и пытающуюся смягчить антииранскую риторику некоторых членов ССАГПЗ.
Президент Ирана Масуд Пезешкиан, врач и политик тюрко-курдского происхождения, свободно владеющий обоими языками, в телефонном разговоре 8 марта с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым отверг причастность Ирана к атакам. В Тегеране намекают, что это могла быть операция «под чужим флагом», организованная Израилем. Разговор состоялся после того, как Алиев потребовал извинений за «акт террора» и распорядился отозвать дипломатический персонал из посольства Азербайджана в Тегеране.
Будучи опытным политиком, Алиев использовал этнический фактор, заявляя, что «независимый Азербайджан является местом надежды для азербайджанцев, проживающих в Иране». По некоторым оценкам, их может быть около 20 миллионов (вдвое больше населения самого Азербайджана) в северо-западных провинциях Западный и Восточный Азербайджан, Ардебиль, отчасти Зенджан, в столичной агломерации и др. Тему гипотетического «воссоединения» активно разыгрывают различные медийные персоны и СМИ, явно действующие в рамках более широкой пропагандистской кампании.
В то же время Алиев оказался одним из первых лидеров, выразивших соболезнования после гибели верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи в результате авиаудара США. 18 марта Баку направил вторую с начала войны партию гуманитарной помощи в Иран. На минувшей неделе он также разрешил транзит 300 тонн гуманитарной помощи из России в пострадавшую от войны страну.
Подобно Турции, Азербайджан заинтересован в ослаблении иранского теократического режима и так называемой «оси сопротивления» в Сирии, Ираке и Ливане. Нивелирование «иранского фактора» позволяет Баку усиливать давление на Ереван в рамках продолжающихся мирных переговоров. В то же время, кто бы что ни говорил, ни Азербайджан, ни Турция не заинтересованы в превращении Ирана в несостоявшееся государство. Обе страны опасаются возможного наплыва беженцев в случае эскалации и затягивания военных действий, да и объективно выгодный Азербайджану рост цен на нефть одновременно увеличивает стоимость импортируемых товаров, что ведёт к росту стоимости жизни и социальному недовольству.
«Последнее, чего хочет Алиев, – это падение иранского режима по двум причинам, – полагает политический аналитик Эрик Акопян. – Во-первых, нефть Азербайджана и его близость к Израилю утратят свою значимость. Во-вторых, демократический Иран, пусть и маловероятный на данный момент, выставил бы Алиева и его авторитарный режим в невыгодном свете».
Союз Израиля с Азербайджаном стал особенно заметен в ходе военных действий вокруг Нагорного Карабаха осенью 2020 года. Израильское вооружение и экспертиза, в сочетании с турецкими беспилотниками Bayraktar, сыграли немаловажную роль в поражении армянской стороны. Тегеран обвиняет Баку в том, что в июне прошлого года он «отплатил» Израилю, позволив наносить удары по Ирану со своей территории во время 12-дневной войны. В Азербайджане эти обвинения отвергают.
Не особо скрываемые планы Израиля и США по разжиганию сепаратизма среди тюркоязычного населения Ирана и его вооружению вызывают наибольшие опасения в Тегеране. Подобные идеи ранее рассматривались в отношении курдов, пока Турция не вмешалась и не убедила Дональда Трампа изменить позицию.
На первый взгляд, такие сценарии маловероятны. В отличие от курдов, иранские азербайджанцы в последние годы не были замечены в вооружённом сопротивлении центральной власти и остаются в значительной степени неорганизованными, идеологически разобщёнными и часто дезориентированными. Чем ближе к Тегерану, где тюрки доминируют в торговле, тем сильнее они интегрированы в иранское общество. Покойный аятолла Али Хаменеи по материнской линии был тюрком, как и основатель династии Пехлеви, активно продвигавший идеи иранского национализма, восходящего корнями к древним династиям Ахеменидов и Сасанидов.
И по сей день для значительной части азербайджанцев шиитская и иранская идентичность важнее всего остального, тогда как для других на первом месте стоит пантюркизм. «В моём родном городе Тебриз большинство считает себя иранскими шиитами», – замечает Ф. Сабет.
Дополнительным фактором является значительное курдское население в некоторых северо-западных провинциях, особенно в Западном Азербайджане, где между этими общинами уже происходили столкновения, которые они могут повториться.
Если не углубляться в историю автономистских движений первой трети XX века и 1945-1946 гг., надо отметить, что и в последние десятилетия иранские азербайджанцы имеют историю борьбы за культурные права, особенно за признание своего языка. В бурные годы Исламской революции и всполохов гражданской войны в 1979-1980 гг. аятолла Мохаммад Казем Шариатмадари сыграл значительную роль в успокоении страстей, выдвигая (пусть и неудачно) более умеренную альтернативу хомейнизму. В 2006 г. протесты охватили Тебриз, Урмию, Ардебиль, Марагу, Зенджан и Солдуз после публикации оскорбительной карикатуры. Тогда, по некоторым оценкам, погибли от 20 до 40 человек, более 11 тыс. были арестованы, хотя власти признали лишь 4 смерти. Этот опыт снизил готовность к дальнейшей активной борьбе, однако потенциал для самоорганизации и требований автономии (а возможно и независимости, либо же объединения с «братьями» к северу от Аракса), по всей видимости, сохраняется.
По мнению Ф. Сабета, промежуточный этап между окончанием текущей войны и возможной деградацией государства по сирийскому варианту может создать условия для активизации этнических меньшинств Ирана: «Если государство ослабнет и начнёт распадаться, я допускаю, что Израиль может поощрять Баку к поддержке иранских азербайджанцев».
Впрочем, несмотря на заявления бакинских политиков о «разделённом народе» и о страдающих «братьях на юге», перспектива дестабилизации на сопредельной территории выглядит крайне тревожной. Турция, имеющая собственные опасения, связанные с курдским вопросом, может быть вынуждена к вмешательству, причём вопрос ли оно к поддержке тюрок северо-западного Ирана против курдов, остаётся крайне чувствительным и практически не обсуждается, по крайней мере публично. В то же время, как сообщает Türkiye, Эрдоган якобы пригрозил США и Ираку военным ударом по курдским формированиям, если их втянут в войну против Ирана.
Александр Григорьев