Турецкие власти представили масштабную 10-летнюю национальную водную стратегию, стремясь сократить внутреннее потребление воды и усилить контроль над водными ресурсами, берущими начало на её территории.
Национальный водный план на 2026-2035 годы вступил в силу после того, как был утверждён указом президента и опубликован в «Официальном вестнике» 14 марта. Документ, подготовленный Министерством сельского и лесного хозяйства, определяет долгосрочную стратегию управления реками, водохранилищами и водной инфраструктурой страны.
В плане изложены 8 основных целей, 31 стратегия и 141 мера, направленные на сохранение водных ресурсов страны в условиях изменения климата и растущего спроса на воду. Согласно стратегии, к 2030 году потери в сетях водоснабжения должны сократиться до 25 %, а к 2050 году – до 10 %. К 2030 году планируется снизить суточное потребление воды на человека до 120 литров, а к 2050 году – до 100 литров.
Ожидается, что промышленность также будет повторно использовать больше воды – до 30 % к 2030-му и до 50 % к 2050 году. Сельское хозяйство остаётся крупнейшим потребителем воды в Турции. Стратегия направлена на повышение эффективности орошения до 60 % к 2030 году и до 65 % к 2050 году в рамках более масштабных усилий по сокращению потерь воды при сохранении объёмов сельскохозяйственного производства, на долю которого приходится около 79% водопотребления в Турции. Главное агентство страны по управлению водными ресурсами будет расширять проекты по модернизации ирригационных систем для повышения их эффективности, а для отслеживания потребления воды в сельском хозяйстве будут использоваться спутниковые снимки.
План также предусматривает создание более эффективных систем очистки сточных вод, внедрение цифрового мониторинга водных ресурсов и меры по повышению устойчивости к изменению климата. Особое внимание авторы плана уделяют мониторингу и защите водных бассейнов, в том числе разработке планов обеспечения водной безопасности в отношении водосборных бассейнов для питьевой воды. Будет проведена оценка воздействия изменения климата на моря, побережья, озёр и водно-болотных угодий. Кроме того, на водохранилищах планируется установить плавучие солнечные электростанции, чтобы уменьшить испарение из поверхностных источников воды. Ведутся исследования по выведению засухоустойчивых культур, разрабатываются методы сохранения влажности почвы и безопасному повторному использованию очищенных сточных вод для орошения.
План предполагает создание к 2030 году национальной системы прогнозирования и раннего оповещения о наводнениях, способной предсказывать стихийные бедствия за 72 часа до их начала.
Дополнительные меры включают в себя усиление мониторинга грунтовых вод, расширение мощностей по очистке сточных вод, предотвращение загрязнения пестицидами и микропластиком, а также, при необходимости, инвестиции в строительство плотин и водохранилищ.
Водная политика Турции имеет значение не только для самой страны в силу элементарной географии. К примеру, две важнейшие реки региона – Тигр и Евфрат – берут начало в горах на востоке Турции и текут на юг, в Сирию и Ирак. Вместе эти две реки образуют основную пресноводную систему на севере Ближнего Востока.
Анатолийское горное плато обеспечивает большую часть притока воды в систему. По оценкам исследователей, около 90 % годового стока Евфрата приходится на Турцию, а Тигр получает примерно 40–50 % воды с турецкой территории. На протяжении десятилетий вода была камнем преткновения в отношениях между Турцией и её южными соседями. С 1970-х годов Турция построила ряд крупных плотин в рамках проекта «Юго-Восточная Анатолия» – масштабной программы развития, направленной на производство гидроэлектроэнергии и расширение ирригационных систем на юго-востоке страны.
Проект включает в себя строительство 22 плотин и 19 гидроэлектростанций и превратил значительную часть региона в важную сельскохозяйственную зону. В то же время в Сирии и Ираке возникли опасения по поводу потенциального влияния водохранилищ, расположенных выше по течению, на речной сток. Особенно остро проблема нехватки воды стоит в Ираке, где Евфрат и Тигр обеспечивают большую часть пресной воды, используемой для сельского хозяйства, бытового потребления и производства электроэнергии. Сокращение количества осадков и повышение температуры усугубляют проблему.
Ближний Восток уже сейчас является одним из регионов, наиболее уязвимых к нехватке воды, вызванной изменением климата. Учёные предупреждают, что усиливающаяся засуха и повышение скорости испарения могут привести к сокращению запасов воды в регионе в ближайшие десятилетия. Соответственно, управление водными ресурсами становится все более важным дипломатическим вопросом. Турция, Ирак и Сирия периодически заключают соглашения о сбросе воды и техническом сотрудничестве. Однако в регионе до сих пор нет всеобъемлющего международного договора, регулирующего совместное использование водных ресурсов.
Дипломатическое измерение водной политики проявляется и на западных границах Турции. Так, фо Фракии река Мерич, известная в Греции как Эврос, после выхода из Болгарии на юг образует часть границы между двумя странами.
Наводнения на реке периодически обостряют отношения между тремя странами, особенно когда из-за обильных осадков в Болгарии уровень воды в нижнем течении реки в Турции и Греции поднимается. Поскольку река пересекает несколько национальных границ, борьба с наводнениями и управление водными ресурсами требуют координации усилий трёх стран. На Кавказе также с беспокойством посматривают на масштабные гидротехнические проекты на Востоке Турции, способствующие обмелению Куры и Аракса.
Национальный водный план Турции не предусматривает международных водных квот или договоров. Вместо этого он устанавливает внутренние механизмы, с помощью которых страна намерена управлять реками, берущими начало на её территории, в течение следующего десятилетия.
Национальный водный план Турции также подвергся критике со стороны оппозиции. Инженер-эколог Б. Бозоглу, один из видных представителей Народно-республиканской партии (НРП), назвал водный план на 2026-2035 годы «списком пожеланий», не решающий проблему водного кризиса в Турции. По его мнению, упомянутые в плане инициативы по цифровизации и внедрению «умных сетей» остаются поверхностными без масштабной перестройки инфраструктуры и реформы государственного управления. Он указал на три ключевых недостатка: неясные условия финансирования муниципалитетов, отсутствие радикальной реформы, направленной на сокращение потерь воды в сельском хозяйстве, и разрозненность управления водными ресурсами между министерствами и местными властями. Вода – это не инженерная проблема, которую можно решить с помощью систем диспетчерского контроля и сбора данных (Supervisory Control and Data Acquisition, SCADA) или цифровых данных, а «вопрос политической воли и неотъемлемого права на жизнь», – сказал Бозоглу, приводя в пример международные проекты, в том числе в Токио, где трубопроводы были полностью модернизированы для снижения потерь, и в Сингапуре, где передовые системы очистки сточных вод превращают нечистоты в питьевую воду. Для эффективных решений нужны действия, а не намерения, и только будущее покажет, удастся ли воплотить Национальный водный план в жизнь.
Александр Григорьев