Польские патриоты – против пособников Гитлера и лондонских авантюристов

Почему преданы забвению Казимеж Мияль и Зигмунд Берлинг?

Параноидальная антироссийская кампания в Польше не стихает, вовлекая в свою дурно пахнущую орбиту лидеров соседних государств, таких, как президент Украины Владимир Зеленский. Подпевая более «опытному товарищу», в ходе совместного брифинга с польским президентом Анджеем Дудой, вчерашний (вчерашний ли?) артист комического жанра договорился до того, что обвинил «тоталитарный сталинский режим» в соучастии нацистам в запуске «смертоносного маховика холокоста». Практически одновременно лидер правящей в Польше партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский потребовал от Москвы компенсаций за ущерб, нанесённый его стране в ходе Второй мировой войны. Напомним, аналогичные претензии выдвигаются и Германии, однако предстоящее схлопывание европейских траншей, очевидно, побуждает польских политиканов в свойственной им манере пытаться решить и экономические, и геополитические задачи одновременно. Так сказать, настичь «двух зайцев» одним махом, включая максимальное упрочение военно-политической кооперации с Вашингтоном под предлогом противостояния мифической «российской угрозе».

Потому-то столь истеричную реакцию и вызывают выступления российского президента Владимира Путина на исторические темы. При этом даже видимости хотя бы правдоподобной аргументации в полемике с Москвой относительно периода 1939-1945 годов нет и, смеем утверждать, не будет. Между тем, несмотря на то, что сегодня в оборот вводится (на наш взгляд, поздновато, но в данном случае  уместна поговорка «лучше поздно, чем никогда) достаточно обширный исторический материал, как российские архивы, так и польские источники хранят ещё немало интересного. Вот об этом и стоит немного поговорить.

Как известно, освобождение польской территории от гитлеровских оккупантов стоило Красной Армии 600 тысяч жизней погибших воинов. Конечно, история не терпит сослагательного наклонения, но этих жертв (как и жертв со стороны гражданского населения) могло бы быть гораздо меньше, если бы не авантюризм эмигрантского так называемого «лондонского» правительства.

Немного предыстории. 17 сентября 1939 года (к этому периоду мы ещё будем возвращаться) польскому послу в Москве Гжибовскому была вручена нота НКИД СССР с констатацией факта развала польского государства и бегства правительства, из чего следовала необходимость защиты населения Западной Украины и Западной Белоруссии от военной опасности. Напомним, пройдя за две недели «Речь Посполитую» с запада на восток, передовые части вермахта вышли к Львову и Бресту. Исчезновение по факту польского государства означало утрату силы всех заключенных с ней договоров, включая так называемый «Рижский мир» 1920 года, подписанный на предельно невыгодных для Советской России и Советской Украины условиях по итогам неудачной советско-польской войны, в ходе которой Варшаву деятельно поддерживал Париж и другие игроки.

В ответ бежавшее через Румынию во Францию и далее в Лондон польское «правительство» объявило, согласно Анжерской декларации от 18 декабря 1939 года, Советскому Союзу войну. Формальным поводом для этого шага, сколь безумного, столь и анекдотичного, стала передача Москвой Литве Виленского края и ряда других территорий, благодаря чему нынешняя Литовская Республика существует в своих нынешних границах. Само собой, незадачливые наследники Пилсудского не забыли о вышеупомянутом «Рижском договоре», вновь собираясь прочертить границу не по «линии Керзона», неподалёку от Минска и Киева.

Заключённое 30 июля 1941 года, после нападения Гитлера на СССР между польским «правительством в изгнании» и Москвой соглашение по факту продержалось недолго. После известной провокации немцев с так называемым «катынским расстрелом», лондонские сидельцы, учредившие «Армию Крайову» («АК»), разорвали отношения с Москвой и своего враждебного по отношению к ней настроя, и ранее имевшего место, особо не скрывали.

Доказательства? Пожалуйста. В «Информационном бюллетене» Главного штаба «АК» от 1 октября 1942 года читаем: «…Битва за Сталинград приобретает историческое значение. Очень важно и то, что колоссальная битва “на великой реке” затягивается. В ней взаимно уничтожают себя две самые крупные силы зла». А когда в начале 1943 года советские войска добивали и брали в плен последние части армии Паулюса, идеологи «АК» печалились по оккупантам: «Страдания солдат, участвующих в боях в морозы и пургу, лишённых поставок продовольствия и оружия, без медицинской помощи, в открытой степи, ужасны. С нашей стороны было бы несправедливо, если бы мы не подчёркивали исключительную моральную выносливость остатков армии Паулюса…» (тот же бюллетень от 21 января 1943 г.).

Словом, у Сталина не было никаких оснований считать «лондонское» правительство и его военные «щупальца» на польской территории сколь-либо дружественным элементом. Зачатки «АК» появились в сентябре 1939 г., накануне капитуляции Варшавы, когда генерал Михал Карашевич-Токажевский получил приказ сбежавшего в Румынию Верховного главнокомандующего создать подпольные военные силы. Он собрал группу офицеров, которую объявил «мощнейшим конспиративным войском в оккупированной Европе». В реальности же «АК» состояла из сети небольших партизанских групп, не идя ни в какое сравнение, скажем, с «Национально-освободительной армией Югославии». Главной целью «АК» была «подготовка и проведение всеобщего восстания в момент приближения фронта или в случае всеобщего крушения вооруженных сил Германии». Однако когда в июле 1944 г. Красная армия вошла в Польшу, никакого «всеобщего восстания» против немцев не случилось. Поначалу группы «АК», оказавшиеся в тылу у Красной Армии, бездействовали (например, в ходе ужасающей «Волынской резни» на Западной Украине), а затем по указанию из Лондона перешли к диверсионной работе. Боевики «АК» нападали на советских солдат, обстреливали военные объекты, и вряд ли удивительно, что подразделения «СМЕРШ» начали за ними охоту. Позже «АК» занялась террором против органов власти на бывших польских территориях – в Западной Украине и Западной Белоруссии, а также в самой Польше, выродившись в банды, известные под собирательным именем «проклятых солдат». В 1946 году усилиями органов безопасности ПНР, Украины и Белоруссии остатки «АК» были уничтожены.

Александр Колпакиди и Олег Айрапетов о Варшавском восстании 1944 г

Наиболее известна кровавая авантюра лондонского «правительства» и «АК» под названием «Варшавское восстание», организаторы которого стремились использовать возникшую по объективным причинам в советском наступлении после операции «Багратион» паузу с целью громко заявить о себе. Перспектива захвата Варшавы с провозглашением «независимых органов власти» кружила голову главе лондонского «правительства» Миколайчику, требовавшему от Сталина восстановления довоенной советско-польской границы и создания в будущей Польше не «коммунистического, а демократического правительства». При этом для реализации хотя бы десятой части заявленных целей ресурсов у лидеров восстания не имелось, в то время как немцам, основные силы которых были заняты на советском фронте, относительно быстро удалось создать перевес сил, достаточный для разгрома восстания. Большая часть города была обращена в руины, до 200 тысяч мирных жителей погибло, и не приходится удивляться, что уцелевшие варшавяне не питали к сдавшимся повстанцам тёплых чувств. Принимая 15 ноября 1944 года польскую делегацию, Сталин доходчиво объяснил, почему Красная армия не могла оказать повстанцам прямую помощь наступлением на город:

«Нас не спросили… не посоветовались с нами. Если бы нас спросили, мы бы не дали совета восставать. Красная армия, которая овладела не одним крупным городом в ходе наступления, никогда не брала больших городов, подобных Варшаве, лобовым ударом. И мы никогда не призывали население наших больших городов к восстанию. Варшаву в лоб нельзя было взять, т.к. она находится на высоком левом берегу Вислы. Брать Варшаву в лоб – значит разрушить город артиллерией и понести при этом ненужные жертвы. Здесь создалось положение, аналогичное с Киевом… Мы Киева в лоб не брали. Мы взяли его обходом. Мы и Варшаву хотели взять обходным маневром, но к такой операции нам нужна была серьезная подготовка. Нужно было подтянуть минимум 40 дивизий, много боеприпасов и продовольствия… Нужно было время. Вот почему Красная Армия временно задержалась у стен Варшавы».

По мнению главы советского государства, варшавское восстание превратилось в «безрассудную, ужасную авантюру», при которой «каждый новый день используется не поляками для дела освобождения Варшавы, а гитлеровцами, бесчеловечно истребляющими жителей Варшавы». Армия Константина Рокоссовского пыталась, по мере возможности, помочь осаждённым, а бойцы образованных в Советском Союзе формирований из числа бывших граждан Польши пытались форсировать Вислу. Согласно мемуарам советского маршала польского происхождения, с 13 сентября по 1 октября 1944 года (включительно)  советская авиация (ночные бомбардировщики По-2) произвела в помощь восстанию 4821 самолёто-вылет, включая 2535 самолёто-вылетов с грузами, а также прикрытие с воздуха и бомбёжки немецких войск. Восставшим помогала зенитная и наземная артиллерия, для корректировки огня которой были сброшены на парашютах связные офицеры. Однако Бур-Коморовский не пытался связаться напрямую со штабом фронта, хотя Генеральный штаб заранее  сообщил ему код.

Объясняя в своих воспоминаниях отказ от взятия Варшавы, К. Рокоссовский указывал на настоящих виновников трагедии – лидеров «АК» того же Бур-Коморовского и Хрусьцеля: «Они сделали свое черное дело и ушли, а расплачивался за все спровоцированный ими народ…» А вот фрагмент интервью прославленного маршала корреспонденту «Санди таймс» и BBC в СССР в годы войны Александру Верту, данного 26 августа 1944 года в Люблине:

«Бур-Коморовский вместе со своими приспешниками ввалился сюда, как рыжий в цирке — как тот клоун, что появляется на арене в самый неподходящий момент и оказывается завернутым в ковер… Если бы здесь речь шла всего-навсего о клоунаде, это не имело бы никакого значения, но речь идёт о политической авантюре, и авантюра эта будет стоить Польше сотни тысяч жизней. Это ужасающая трагедия, и сейчас всю вину за неё пытаются переложить на нас. Мне больно думать о тысячах и тысячах людей, погибших в нашей борьбе за освобождение Польши. Неужели же вы считаете, что мы не взяли бы Варшаву, если бы были в состоянии это сделать? Сама мысль о том, будто мы в некотором смысле боимся Армии Крайовой, нелепа до идиотизма» (1).

Нелишне также напомнить, что 2 октября 1944 года командование «АК», капитулировав перед обенгруппенфюререм «СС» Эрихом фон дер Бахом, добилось того, чтобы статус военнопленных не был распространен на политических «конкурентов» в лице польских коммунистов и военнослужащих «Армии Людовой» (2).

От раздела Чехословакии и немецких погромов – к вторжению Германии

Трогательное взаимопонимание между польскими националистами и германскими нацистами имело место и ранее, когда первые вынашивали планы совместного «похода на Восток», не отринув их даже после 1 сентября 1939 года. Даже после перехода вермахтом польской границы, в начале и середине месяца (вы только представьте себе!), польские эмиссары в ряде стран зондировали аккредитованных там германских дипломатов относительно целесообразности совместного польско-германского военного удара по СССР и участием прибалтийских стран, особенно Эстонии. Как отметил 7 июля 1950 года в беседе с первым президентом ГДР Вильгельмом Пиком глава Польши (в 1947-56 гг.) Болеслав Берут, «…на фоне «символической» войны Великобритании и Франции с Германией, польские власти даже после эвакуации из Польши уже к середине сентября (вместе с военным командованием в Румынии – прим. авт.), считая нацистскую агрессию «ошибкой», не теряли надежды на совместное вторжение в СССР и Литву, тщетно зондируя по этому вопросу германскую сторону через нейтральные европейские страны. В этом плане особенно активны были эмиссары в Скандинавии, Испании, Португалии, Турции». В свою очередь, В. Пик заявил о наличии подтверждающих это документов: «…Поражает низкопоклонство «лондонцев» и их боевых групп перед нацистами – даже ценой массовой гибели соотечественников».

Соответственно, подобная линия продолжалась и после 1939 года. В этой связи характерны данные Казимежа Мияля (1910-2010) о том, что «…эмигрантское правительство чуть ли не «упрашивало» Берлин оборонять Померанию, Силезию и даже Гданьск (Данциг) до последней возможности, скорее всего, с ведома британских властей. Эмигрантские власти добились того, что со стороны вермахта и СС после Варшавского восстания не подвергались атакам части «АК», которые противодействовали Красной Армии и Армии Людовой». К 1953 году о фактах предательского курса «лондонцев» в годы оккупации Болеслав Берут намеревался опубликовать специальную «Белую книгу». Однако от этой идеи его отговорил в 1952 году в Москве Сталин, посчитавший ненужным напоминать об этих событиях, ибо, по его мнению, эмигрантские деятели ушли в небытие, а Польша с 1947 года присоединилась к странам «народной демократии». Начиная же с середины 1950-х годов, Гомулка с Гереком и Ярузельским предписывали замалчивать эти факты, неявно заигрывая с антикоммунистическими кругами. Во всяком случае, так утверждал герой обороны Варшавы 1939 г., участник Варшавского восстания, кавалер всех высших воинских наград ПНР (в 1947-52 гг.) вышеупомянутый Казимеж Мияль (1910-2010), впавший в «немилость» в Варшаве и Москве непосредственно после внезапной кончины Берута в Москве, последовавшей вскоре после хрущевского антисталинского доклада на ХХ съезде КПСС.

В контексте актуальных польских фальсификаций и замалчивания в ПНР и СССР с конца 1950-х годов предательского курса лондонского «правительства» в военные годы, следует подробнее рассказать о подлинном патриоте Польши К. Мияле. А также – о том, почему его имя было предано забвению уже в СССР и ПНР.

К. Мияль и Б. Берут, 1950 г.

Будучи с начала 1948 г. членом ЦК ПОРП, в 1949-56 гг. он возглавлял канцелярию Берута, после чего был отодвинут на второстепенные экономические ведомства. Мияль открыто высказывался о колаборационизме довоенных и эмигрантских властей, выступал против хрущевского антисталинизма, политики послеберутовского руководства Польши и послесталинского руководства СССР. Несмотря на исключение в 1964-65 гг. из ЦК и из самой партии, Мияль не смирился, основав полулегальную сталинско-«маоистскую» «Коммунистическую партию Польши», был её генсеком (1965-96 гг.). В 1966-83 гг. он вынужденно ушёл в эмиграцию, жил в Албании и КНР, публиковал свои воззрения в СМИ, выступал в радиопрограммах Пекина и Тираны на польском и русском языках, а также на тамошних политико-идеологических мероприятиях. Работы и выступления Мияля в середине 1960-х – конце 1980-х годов нелегально распространялись в Польше и СССР. Характерно, что возглавляемая Миялем партия пережила и ПОРП, и КПСС. В 1984 году он нелегально вернулся в Польшу, где вскоре был помещен на год в тюрьму, а до 1988 года находился под домашним арестом. Войцех Ярузельский всё же «уберёг» его от КГБ, славшего запросы о выдаче, и даже новые же власти Польши не решились ни репрессировать Мияля, ни запретить ортодоксальную компартию, восстановленную в 2002 году.

К. Мияль и Мао Цзэдун (Пекин, 1970)

…В заключение нашего очерка вернёмся в 1943 год: 26 июля так называемый «Полевой суд», подконтрольный «правительству» погибшего в загадочной авиакатастрофе близ Гибралтара Сикорского, заочно признал «дезертиром» полковника Зигмунда Берлинга, приговорив его к смертной казни за «государственную измену». Но изменил ли этот человек Польше? Нет – он «изменил» лондонским коллаборационистам. А именно: уже 22 июня 1941 года группа из 13 польских офицеров обратились к советскому правительству с просьбой позволить им воевать против нацистской Германии. Первым свою подпись под этим письмом поставил глава этой группы полковник Зигмунд Берлинг (1896-1980). После заключения «договора Сикорского – Майского», 17 августа 1941 года он был освобождён из лагеря для военнопленных (в СССР) и назначен начальником штаба обновлённой 5-й пехотной дивизии, а затем – командующим временного лагеря для польских военных в Красноводске (Туркменская ССР). Выступив против эвакуации в 1942 году войск генерала Андерса из СССР в Иран, из тех поляков-военных, которые не ушли вместе с Андерсом за границу, при участии Союза польских патриотов были созданы польские вооружённые силы, подчинённые советскому командованию. А Зигмунд Берлинг был назначен командиром 1-й Польской пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко. С августа 1943 года он командовал 1-м корпусом польских войск в СССР, сформированных на основе дивизии имени Костюшко и подчинённых советскому командованию, с марта 1944 года – 1-й Польской армией (в составе «Армии Людовой»). В июле того же года он возглавил 1-ю армию Войска Польского, штурмовавшую Берлин вместе с советскими частями. Участвовал в Параде Победы в Москве (1945 г.) во главе колонны польских войск.

Генерал З. Берлинг (Варшава, 1947)

Вот они – забытые герои, в противовес восхваляемым официозом антигероям польской истории, истолковывать которую вне лживых подходов официальной Варшавы власти этой страны собираются запретить законодательно. «…Эту инициативу нужно рассматривать с точки зрения, увы, культивируемого в Польше статуса жертвы в польской государственной истории, – сокрушается немецкая «Ди  Цайт». – Польша всегда и совершенно определенно должна рассматриваться всеми как жертва соседних государств, и в этом смысл планируемого закона. Есть поляки, которым эта игра в жертву неприятна и которые находят ее почти смешной. Но они составляют абсолютное меньшинство».

Надеемся, что рано или поздно умонастроения будут-таки меняться, по мере избавления польского общества от иллюзии возможности бесконечно длительного существования за путём продажи русофобии и торговли геополитическим положением за европейские деньги во имя интересов заокеанского «старшего брата».

Алексей Чичкин, Андрей Арешев

Примечания

  1. Зенон Клишко. Варшавское восстание. Статьи, речи, воспоминания, документы. М., Политиздат, 1969.
  2. Более 2 тысячи из них, поддержали восстание, не менее четверти из них погибло в бою. См., например, Andrzej Kawalec, Zapomniana Armia Ludowa, «Tygodnik Przegląd», 13.09.2009.

Одна мысль о “Польские патриоты – против пособников Гитлера и лондонских авантюристов

  1. …22 апреля 1970 г. во Дворце народных представителей (Тяньаньмэнь) состоялось торж. заседание в связи со 100-летием Ленина. Были приглашены, присутствовали, выступали легендарные главы сталинско-маоистских компартий — напр., Мияль, Санчес (Филиппины), Амазонас (Бразилия), Чэн Пэн (Малайзия), Намбудирипад (Индия), Гусман (Перу), Такин Тун (Бирма), Шеху (премьер Албании), Ракоши (Венгрия — олальный глава КП Венгрии в 1947-56 гг., был в ссылке в СССР в 57-71 гг., до своей кончины там) .
    Мияль прибывал из Тираны, но рейс задерживался. Мао распорядился дождаться Мияля и не начинать заседания. Вскоре он прибыл и «пулей» его доставили к месту. Вышел к подъезду его встречать лично Мао (на фото в публикации).
    После первого там выступления там Кан Шэна был доклад Мияля (затем — других).
    Окончилось всё Интернациональном (полностью) и возложением венков к портретам Маркса,Энгельса, Ленина и Сталина на Тяньанмэнь, затем приёмом в ЦК КПК…

Добавить комментарий