Окончательный вывод 30 сентября американских войск из Ирака после 12 лет операции «Непоколебимая решимость» вызвал позитивные эмоции не только в Багдаде, но и в Тегеране. Бригадный генерал Исмаил Каани, командующий силами «Кудс» Корпуса стражей исламской революции, назвал вывод войск «унизительным изгнанием», заявив, что именно иракские вооружённые формирования вынудили Вашингтон уйти.
Выступая 1 октября на мероприятии в Тегеране, посвящённом памяти погибшего лидера ливанского движение «Хезболла» Хасана Насраллы, Каани подчеркнул, что и оставшееся американское присутствие также исчезнет. «Америку необходимо изгнать из Ирака – как с его земли, так и из его неба», – цитирует его информационное агентство Tasnim. Проправительственная газета Iran назвала вывод войск «началом конца американского присутствия в регионе», а газета жёсткой консервативной направленности Vatan-e Emrooz представила его как «изгнание багдадского вора», адресуясь к образу из сборника сказок «Тысячи и одной ночи». Сравнив ситуацию в Ираке с Йеменом и Персидским заливом, Каани призвал арабские государства отказаться от зависимости от Вашингтона.
Тегеран рассматривает завершение американской военной миссии не просто как вопрос суверенитета соседней страны, а как часть более глубокого регионального противостояния, в ходе которого Соединённые Штаты подвергались постоянному давлению со стороны Ирана и союзных ему вооружённых группировок, пишет Al Monitor. С начала операции «Рычащий лев» израильтяне и американцы предпринимать особо активные усилия, стремясь разгромить проиранскую «Ось сопротивления», и в этом контексте Ирак приобретает особое значение: влияние Тегерана здесь по-прежнему глубоко укоренено, даже когда поддерживать другие составляющие его региональной стратегии становится всё труднее.
Впрочем, реальный уход военных не обязательно означает исчезновение американского влияния, полагает западное издание. Вашингтон и Багдад договорились преобразовать отношения в военной сфере. Кроме того, Белый дом сохраняет значительные экономические рычаги воздействия через международные финансовые организации. Нефтяные доходы правительства в Багдаде по-прежнему связаны со счётом в Федеральном резервном банке Нью-Йорка, что даёт Вашингтону существенное влияние на доступ к долларам и проведение международных расчётов. На нефть приходится примерно 90% доходов государственного бюджета Ирака. Именно поэтому требование Каани убрать Америку с иракской «земли и из неба», в случае его реализации, неизбежно затронет круг вопросов отнюдь не только сугубо военного характера.
Ирак традиционно служит «мостом» между Ираном и арабским миром, а также ключевой ареной соперничества Исламской Республики с Вашингтоном. После американского вторжение на берега Тигра и Евфрата и начала операции «Непоколебимая решимость» проиранские вооружённые группировки обрели значительное военное, политическое и экономическое влияние. Возможности некоторых наиболее многочисленных формирований сопоставимы с отдельными силовыми структурами багдадского правительства. Уход США устраняет наиболее очевидный военный противовес этим группировкам, что особенно существенно в контексте длящегося противостояния.
Премьер-министр Ирака, далеко не бедный человек, Али аз-Заиди пытался добиться разоружения влиятельных вооружённых формирований и их перехода под государственный контроль. Первоначально срок вывода американских войск – 30 сентября – был увязан с усилиями по разоружению этих групп. 17 августа силы специального назначения, подчиняющиеся прямо премьер-министру, арестовали начальника разведки «Харакат ан-Нуджаба» – связанной с Ираном группировки, которую США признали террористической организацией обвиняя в причастности к атакам беспилотников на американские объекты. Задержание, продлившееся 48 часов, спровоцировало угрозы возмездия со стороны группировки и побудило к вмешательству высокопоставленных шиитских деятелей, попытавшихся снизить напряжённость. Неделю спустя иракский спецназ арестовал четырех ополченцев, в том числе местного командира, по обвинениям в том числе и в антиамериканской деятельности. Со своей стороны, представители «Харакат ан-Нуджаба» и шиитской общины предупредили, что жёсткие меры против ополченцев сделают разоружение невозможным и могут привести к нестабильности. По их словам, не может быть речи о сдаче оружия в то время, когда они поддерживают Тегеран в войне против США. В том же месяце наиболее мощное ополчение «Катаиб Хезболла» выступило с заявлением, в котором раскритиковало Заиди и выдвинуло условия для диалога, включая гарантии того, что американские войска никогда не вернутся, а также меры, которые избавят Ирак от любого влияния США на принятие политических и экономических решений.
Вышеупомянутые и некоторые другие формирования входят в состав «Исламского сопротивления в Ираке» – зонтичной группы, объединяющей около 10 радикальных шиитских вооруженных группировок общей численностью около 50 тыс. бойцов, располагающих ракетами большой дальности, беспилотниками и зенитными установками. При этом шиитские формирования не образуют единого блока, ориентируются на разные силы и далеко не все связаны с Тегераном. В прошлом ополченцы также отказывались сдавать оружие, заявляя, что не могут этого сделать, пока в Ираке находятся коалиционные силы под руководством США. 21 сентября аз-Заиди продлил срок разоружения до конца июня 2027 года, однако нет никакой уверенности, что и этот срок будет перенесён. На вероятные риски в случае затягивания или срыва процесса указывают и турецкие авторы, намекая на трудности в процессе передачи правительству Багдада базы Башика на севере Ирака.
Десятилетиями Иран пытался укрепить влияние в соседней стране через политические партии, религиозные сети, торговлю, энергетические связи и вооружённые группировки. Вывод американских войск потенциально усиливает эту систему, но одновременно актуализирует её внутренние противоречия. Националистически настроенные иракцы приветствуют прекращение американского военного присутствия воспринимая его как восстановление суверенитета, что не следует автоматически приравнивать к поддержке иранского влияния.
Тегеран стремится иметь дружественное правительство и сильных союзников в Багдаде, однако заинтересован в том, чтобы избежать нестабильности в Ираке, способной превратить страну в источник угроз безопасности или создать повод для нового иностранного вмешательства.
Ещё одним осложняющим фактором остаётся деятельность радикальных террористических группировок, включая запрещённое в России «Исламское государство». Если власти Багдада не смогут сдерживать террористические атаки без разведывательных данных, средств наблюдения и других возможностей, которые ранее предоставляли США, Тегеран может столкнуться с ослаблением иракского государства, что означает потенциальную нестабильность, с которой придётся так или иначе справляться, а не просто использовать её в своих интересах.
Уход США даёт Тегерану больше возможностей расширить своё присутствие, но не предоставляет полной свободы действий. Вашингтон сохраняет финансовые и дипломатические инструменты, а суннитские монархии Персидского залива продолжают активно участвовать в делах Ирака.
Если Иран сможет помочь сохранить дружественный ему политический порядок в соседней стране, удержать своих вооружённых партнёров в рамках политического, а не военного противостояния, не допуская превращения Ирака в площадку для возобновления американского военного давления, то завершение операции «Непоколебимая решимость» может оказаться значительным стратегическим приобретением для Тегерана после войны.
В то же время, если соперничество между местными группировками усилится, разоружение вооружённых формирований может спровоцировать противостояние после ухода США – и тогда тот же самый вакуум может превратиться для Ирана в дополнительный источник проблем. Надо полагать, именно к такому сценарию будут стремиться оппоненты Исламской Республики на Ближнем Востоке.
Александр Григорьев