14 января в Вашингтоне известный своей принадлежностью к сообществу неоконов глава Госдепа США Марк Рубио принимал министра иностранных дел Армении Арарата Мирзояна. Ключевым вопросом повестки встречи стало исполнение обязательств и договоренностей, достигнутых на саммите Трампа, Алиева и Пашиняна 8 августа 2025 года. Основной практический результат переговоров – закрепление рамок реализации проекта «Маршрут Трампа» (TRIPP), который Вашингтон и Ереван позиционируют как инфраструктурную инициативу, призванную изменить логистическую конфигурацию Южного Кавказа.
Согласно опубликованному совместному заявлению, заокеанские партнёры получают контрольный пакет в армяно-американской компании «TRIPP Development Company». Американской стороне отходит 74% акций, Армении – 26% с возможностью увеличения доли до 49% в будущем. Впрочем, что касается интереса Еревана, то 49% лишь предварительная цифра – гарантий американцы не предоставляют.
При этом даётся понять, что компании предоставляются исключительные права на развитие транспортной, энергетической и цифровой инфраструктуры вдоль транзитных маршрутов сроком на 49 лет с возможным продлением ещё на полвека, что фактически закрепляет американское присутствие в ключевых транспортных узлах страны ни много ни мало на десятилетия вперёд.
Примечательно, что проект официально заявлен как реализуемый при сохранении полного суверенитета Республики Армения, включая контроль над границами, таможней, правоохранительной сферой и юрисдикцией. Важный нюанс, однако, кроется в том, что именно структура с контрольной долей США получает право планировать, строить, эксплуатировать и обслуживать инфраструктуру, а также извлекать доходы из транзита, аренды и сопутствующей коммерческой деятельности. В Белом доме рассматривают TRIPP как инструмент расширения торговли, укрепления цепочек поставок, доступа к сырью и формирования нового коридора между Азией и Европой.
Действующие власти Армении, в свою очередь, склонны воспринимать проект как возможность превратить страну в региональный транзитный и экономический хаб, привлечь инвестиции, создать рабочие места и запустить совместные предприятия с передачей технологий. Мирзоян отдельно подчеркнул, что TRIPP является исключительно бизнес-проектом Армении и США, а вопрос участия в нём Турции и России не обсуждался.
При этом он признал, что полноценная разблокировка коммуникаций невозможна без более широкой региональной логистики, включая восстановление железнодорожного участка Гюмри – Карс, без которого выход на Турцию и далее в Европу остаётся ограниченным. Выходит, что налицо очевидная непоследовательность: с одной стороны, Ереван не признаёт напрямую интересы и роль региональных игроков, а с другой, признает, но косвенно и так, как это выгодно исключительно премьер-министру Николу Пашиняну и его правительству.
Армения не ставит цель исключить Россию из региональных процессов, напоминая о её присутствии в инфраструктурных проектах страны (в частности, в формате концессии «ЮКЖД»), однако в рамках самого TRIPP участие Москвы не предусмотрено. Аналогичная логика применяется и к турецкой стороне, которую в Ереване несколько наигранно считают важным элементом общего процесса разблокирования, но не частью американского проекта (но возможно ли отделить одно от другого?).
Симптоматично, что рамочный документ, опубликованный МИД Армении, носит необязывающий характер, но подробно описывает механизм запуска мультимодальной транзитной взаимосвязанности через территорию страны. Проект прямо увязан с обеспечением сухопутной связи Азербайджана с Нахичеванской Автономной Республикой и формированием звена Транскаспийского маршрута, что подчёркивает его геополитическое значение, выходящее далеко за рамки заявленного «бизнеса».
За комплиментарными формулировками о мире, развитии и суверенитете легко разглядеть привычную американскую схему – закрепление долгосрочного контроля над ключевой инфраструктурой под видом инвестиций и «рамочных инициатив». Южный Кавказ в очередной раз рассматривается Вашингтоном не как регион со своей сложной архитектурой безопасности (до сих пор находящейся в процессе формирования, который явно не будет беспроблемным), а как удобный транзитный коридор и инструмент геополитической игры, где интересы местных стран вторичны по отношению к стратегическим задачам США. Не более того.
Пока общая картина такова, что США закрепили контрольный пакет в армянской инфраструктуре. Разумеется, только легковерным и недальновидным может показаться, что проект TRIPP хоть в какой-то мере новый. В действительности речь идет о ребрендинге так называемого «Зангезурского коридора», как называют предполагаемую «мегринскую дорогу» в Баку. Кардинально изменившееся в результате событий вокруг Нагорного Карабаха 2020-2023 гг. статус-кво на Кавказе позволяет навязывать армянской стороне проекты, исходящие из азербайджано-турецкого тандема. При этом, по некоторым данным, большинство граждан Армении, скорее негативно настроены к железнодорожному проекту в Сюнике. Американская же версия проекта многих сбивает с толку, создавая иллюзию «большого белого брата», способного в случае чего защитить перед соседями, прячущими ятаган за спиной (очень напоминает мечтания армянских элит периода «Первой Республики», погнавшихся за миражами Севрского договора и «Вильсоновской Армении» – разумеется, с поправкой на текущие реалии).
Между тем, сомнительных аспектов в идее проекта TRIPP – хоть отбавляй. Во-первых, коридор будет использоваться для транзита военных грузов в Среднюю Азию. Во-вторых, американцы будут точкой притяжения негатива и конфликтов с Исламской Республикой Иран, которую, как это видно по событиям последних недель, западные круги упорно пытаются дестабилизировать.
Не исключено в этой связи, а скорее высоковероятно, что США будут использовать возможности коридора для усиления разведки. Наконец, Армения де-факто, а то и де-юре лишится своих территорий почти на 100 лет с возможностью продления. К тому же Баку добьётся беспрепятственного транзита грузов, а прецедент отчуждения земель увеличит спектр возможностей в процессе будущей демаркации границы с более выгодных для себя позиций (как известно, ещё Гейдар Алиев сетовал на то, что в начале 1920-х годов протяжённость Мегринского перешейка якобы была куда меньше). «От [подписанного в Вашингтоне] документа складывается впечатление, что Армения своим суверенным решением предоставляет беспрепятственность транзита по своей территории для Азербайджана, а надзирать над этим процессом будет американо-армянская компания», – осторожно пишет в своём телеграм-канале глава бакинского Центра изучения современного Кавказа Фархад Мамедов, добавляя, что «главные пункты по обеспечению беспрепятственности, конечно, еще требуют детализации. Какова будет реакция Азербайджана на данный документ и с каким участником документа Баку будет вести переговоры по этой теме? Это основной вопрос, на который получим ответы в ближайшем будущем…»
В этой связи следует обратить внимание на недавнее обращение премьер-министра Армении Никола Пашиняна к Кремлю с просьбой немедленно принять решение по восстановлению железнодорожных линий из Армении к границам Азербайджана и Турции: «Надлежащий срок – сейчас, и наше желание, чтобы это было сделано сейчас. Мы просим российских партнеров срочно восстановить [железнодорожное сообщение] на участках Ахурик, Ерасх, и в Иджеване» (то есть везде, кроме линии маршрута TRIPP). В случае каких-либо проблем у российской стороны, в Ереване готовы выполнить соответствующие работы собственными силами, намекая на возможный вывод указанных участков из 30-летней концессии с «Российскими железными дорогами» (2008-2038 гг.). Этот вопрос также обсуждался с Владимиром Путиным на декабрьской встрече в Санкт-Петербурге. После подписания рамочного соглашения о «Маршруте Трампа» будет естественным, что соседи так или иначе будут вовлечены в этот проект, но не в качестве акционеров и при общем решении Армении и США, рассказывает Пашинян, не исключающий, как видим, никаких вариантов.
В Москве напоминают о российском происхождении идеи разблокирования транспортных коммуникаций на Кавказе, в том числе на исходя из положений заявления президентов России, Азербайджана и премьер-министра Армении от 10 ноября 2020 года, в реализации которых, по мнению экономиста Александра Караваева, «РЖД» не играли активной роли: «Причина лежит в экономической плоскости: для "Российских железных дорог" разрыв между капитальными затратами на новое строительство и потенциальной рентабельностью таких проектов слишком велик. Дополнительным фактором выступает устойчивое сокращение инвестиционной программы РЖД, объём которой в 2026 году составит 713,6 миллиарда рублей, [в то время как] в 2025-м он равнялся 890,9 миллиарда, а в 2024-м – 1,27 триллиона рублей. Проецируя эту динамику на армянские активы РЖД, выясняется, что для Москвы рациональнее дать политическое одобрение строительству новых линий другими игроками и сосредоточиться на эксплуатации и модернизации уже существующей инфраструктуры. Фактически именно эту линию и проводит в последние годы российская сторона».
Юрий Мавашев – востоковед, преподаватель кафедры мировой политики и мировой экономики Института управления РАНХиГС. Автор и генеральный продюсер международного проекта United World Int.