В 2023 году в Турции прошли выборы президента. Победил, как водится, действующий правитель – Реджеп Тайип Эрдоган. Однако, во время предвыборной гонки выяснилось, что Эрдоган заболел. В прямом эфире телеканалов президенту стало плохо. Трансляцию прервали на 20 минут. Затем глава государства заявил, что «сильно застудил желудок». «Мы много работаем. У меня серьёзная простуда. Мы подумали, что если отменим программу, то нас могут неправильно понять».
Турция сегодня находится в точке исторического разворота. Эпоха Реджепа Эрдогана, доминировавшая в политическом ландшафте страны более двух десятилетий, постепенно подходит к своему естественному финалу. Вопрос о том, кто станет следующим президентом, – это не просто кадровый выбор, а экзистенциальный вопрос о будущем пути страны: останется ли она региональным «тяжеловесом» с исламским консерватизмом или вернется к жесткому секуляризму и интеграции с Западом.
«Эффект Стамбула» и перераспределение сил
Главным политическим событием последнего времени стал триумф оппозиционной Народно-республиканской партии (НРП) на муниципальных выборах 2024 года. Это был не просто успех партии, это был сигнал о том, что избиратель устал от экономической политики правящей ПСР (Партии справедливости и развития). По данным Турецкого статистического института (TÜİK), в сентябре 2025 года инфляция в стране подскочила до 33,29%.
В центре внимания сегодня – Экрем Имамоглу, мэр Стамбула. Его часто называют «турецким Обамой» за харизму и умение находить общий язык с разными слоями общества. Имамоглу удалось невозможное – он дважды выиграл в крупнейшем мегаполисе на берегах Босфора, сломав миф о непобедимости эрдогановской машины. Его сила в том, что он не «кабинетный» политик: Экрем умеет работать с протестным электоратом, привлекать молодежь и при этом сохранять связь с традиционными избирателями через подчеркнутую вежливость и опору на экономическую повестку. Однако, как сильного соперника, Эрдоган посадил Имамоглу за решётку по обвинению в коррупции, отмывании денег и связях с терроризмом. Все обвинения экс-мэр отверг. «Является ли Имамоглу соперником Эрдогана? – задаётся вопросом главный редактор «МК Турция» и автор телеграмм – канала «Повестка дня Турции» Яшар Ниязбаев. – Да, безусловно. Он опасный соперник – он победил на выборах мэра Стамбула в 2019 и 2024 годах. Имамоглу очень популярен, у него хорошая поддержка, и он может консолидировать вокруг себя определенные силы».
Наследники внутри системы: ПСР без Эрдогана
В лагере правящей партии ситуация сложнее. Эрдоган – уникальный лидер, и его уход создаст вакуум власти, который крайне трудно заполнить. Основная интрига здесь вращается вокруг Хакана Фидана, нынешнего министра иностранных дел и бывшего главы разведки (MIT). Фидан – «серый кардинал» турецкой политики. Он обладает колоссальным опытом, знает всех ключевых игроков на мировой арене и пользуется абсолютным доверием президента. В отличие от популистских фигур, Фидан – это технократ. Его выдвижение было бы сигналом сохранения преемственности курса, но сможет ли он стать «народным» лидером, как Эрдоган, – большой вопрос.
Еще один потенциальный кандидат из круга Эрдогана – его зять Сельчук Байрактар. Человек, чье имя стало брендом турецкого ВПК, обладает статусом «национального героя». В глазах молодёжи и патриотически настроенной части общества он выглядит как символ будущего, технологического суверенитета и успеха Турции. Это делает его крайне опасным соперником для любой оппозиции.
В последнее время, в турецкой прессе стало также часто мелькать имя младшего сына Эрдогана – Билала.
Ключевой фактор – «курдская карта»
Кто бы ни стал следующим президентом, его судьба будет зависеть от курдов. Прокурдская партия (DEM) в Турции – это «золотая акция». В последние годы курды стали ключевым электоральным блоком, способным склонить чашу весов в любую сторону. Если оппозиция сможет выстроить с ними продуктивный диалог, не напугав при этом турецких националистов, победа будет за ними. Но это тонкая игра, где один неверный шаг может привести к обвинениям в «сотрудничестве с террористами», что в Турции является мощным инструментом дискредитации. По разным оценкам, курдов в стране насчитывается от 15 до 25 миллионов. По словам координатора фонда «Месопотамия» Микаила Бюльбюля, ещё десять лет назад ситуация в Турции была совершенно иной: «Тогда был хоть какой-то диалог, сейчас этого нет и в помине. После 2015 года государство приостановило практически все инициативы, направленные на сохранение и популяризацию курдского языка и культуры. Более того, власти, периодически навешивая на курдов ярлык террористов, сделали изучение курдского языка непривлекательным».
Три сценария будущего
- Либеральный разворот: Победа Имамоглу. Турция берет курс на демократизацию, нормализацию отношений с ЕС и США, попытку вернуть экономику в русло рыночной стабильности. Это наиболее опасный сценарий для текущей элиты, так как он подразумевает пересмотр многих решений, принятых при Эрдогане.
- Технократическая преемственность: Победа Хакана Фидана или другого ставленника из ближнего круга. Турция сохраняет свой курс на региональное лидерство, продолжает маневрировать между РФ и Западом, но снижает градус конфронтации внутри страны.
- Силовой патриотизм: Выдвижение Сельчука Байрактара. Ставка на успех оборонки, технологический рывок и национальный престиж. Этот сценарий может стать компромиссом между консервативным электоратом и новой городской молодёжью.
При любом раскладе, следующий президент Турции будет вынужден решать проблемы, которые нынешняя администрация накопила как «снежный ком» – инфляцию и социальное расслоение. Идеология и величие империи перестают кормить людей, когда цена на продукты растет каждый месяц.
Скорее всего, борьба развернётся между образом «нового, энергичного демократа» и образом «надежного преемника-технократа». Кто бы ни победил, Турции предстоит тяжелый период адаптации. Страна выросла из политической системы, построенной вокруг одного человека, и вопрос ее будущего – это вопрос того, сможет ли она превратиться из «страны лидера» в «страну институтов», где смена власти не приводит к национальному кризису. Ответ на этот вопрос даст не только Турция, но и весь регион, для которого Анкара остается ключевым модератором мира и войны.
Полина Беккер