В октябре 2025 года Рабочая партия Курдистана (РПК) объявила о выводе боевиков из Турции на север Ирака, а позже заявила о самороспуске, но к маю 2026 года мирный процесс застопорился, поскольку Анкара настаивала на полном разоружении до предоставления правовой защиты. Соответствующий закон вступил в силу в августе 2026 года, пишет Джеймс Д. Дюрсо, управляющий директор Corsair LLC. По оценкам некоторых наблюдателей, демобилизованные бойцы РПК присоединятся к курдской группировке PJAK в Иране. PJAK отказалась разоружаться, что потенциально может усилить напряжённость в регионе.
По имеющимся данным, Коалиция политических сил Иранского Курдистана насчитывает от 2500 до 10 000 легковооружённых бойцов, поэтому подкрепление может сыграть важную роль. Тем не менее, эти группы явно не в состоянии свергнуть иранский режим в одиночку, отчасти из-за внутренних разногласий.
В октябре 2025 года РПК объявила, что выводит своих бойцов из Турции на север Ирака в рамках мирных переговоров с Анкарой после четырех десятилетий военных действий. В заявлении говорится, что все силы РПК в Турции будут передислоцированы на север Ирака, «чтобы избежать столкновений и провокаций». Ранее в мае 2025 года партия объявила о самороспуске, а в июле провела церемонию сожжения оружия. В конце 2025 года РПК также заявила, что вывела свои силы из приграничного района Зап на севере Ирака, и с тех пор мирный процесс замедлился.
К маю 2026 года Reuters сообщило, что попытки Анкары положить конец конфликту зашли в тупик: обе стороны ждут действий от другой стороны, а война США и Израиля против Ирана усложняет ситуацию. Турецкие власти заявляют, что РПК должна полностью разоружиться, прежде чем будут приняты законы о защите или интеграции бывших боевиков. Лидеры РПК заявили, что партия «выполнила свою часть работы, превзойдя ожидания». В августе 2026 года закон о мирном процессе был опубликован в «Официальном вестнике» и вступил в силу, что стало важным шагом вперед.
Некоторые демобилизованные боевики могут вернуться в Турцию в качестве гражданских лиц, но другие, возможно, предпочтут продолжить борьбу и присоединиться к кампании против Ирана. Если курдские силы выступят против Тегерана, это приведет к дестабилизации в приграничье Ирана, Ирака и Турции.
Многие риски возьмёт на себя Региональное правительство Курдистана. Багдад и Эрбиль ранее договорились сдерживать PJAK. Давление со стороны Ирана может привести к расколу двух основных политических партий Иракского Курдистана – ДПК (Демократической партии Курдистана) и ПСК (Патриотического союза Курдистана), который ближе к Тегерану, чем проиранские иракские ополченцы.
Тегеран наносил удары беспилотниками и ракетами по позициям PJAK/РПК, представляя их как угрозу своим границам. Курдские боевики вторглись на территорию Ирана в марте 2026 года, и возобновление атак внутри Ирана (особенно в провинциях с преобладающим курдским населением, таких как Западный Азербайджан, Курдистан и Керманшах) повысит вероятность возобновления ударов Ирана по территории Ирака, дипломатических требований к Багдаду и Эрбилю о выдворении группировок и возможных наземных вторжений. Иранские власти уже увязали стабильность на своей западной границе с устранением этих «террористических» баз.
Если бы бывшие боевики РПК начали совершать серьёзные нападения на Иран, у Тегерана появилось бы гораздо более веское основание для нанесения ударов по их базам. Помимо авиаударов и ракетных обстрелов, Иран может прибегнуть к тайным операциям и убийствам курдских лидеров. Эрбиль одновременно пытается удовлетворить требования Турции, ликвидировав вооруженные формирования РПК, сохранить расположение Багдада и Вашингтона и поддерживать контакты с Ираном, не допуская при этом нападений Ирана на курдскую территорию. Переход боевиков из РПК в PJAK заставит Эрбиль сделать непростой выбор.
В свою очередь, Багдад пытается установить более жёсткий контроль над проиранскими вооружёнными формированиями. Если их разоружение не удастся, иракские ополченцы могут воспротивиться демобилизации, используя продолжающееся присутствие РПК в Ираке в качестве оправдания для сохранения своего оружия. Это может осложнить усилия Багдада по укреплению монополии на применение силы и ещё более ослабить позиции США в регионе.
По сентябрьскому соглашению 2026 года, Ирак согласился расширить полномочия государства в Синджаре и вывести иностранные вооруженные формирования, а Турция может начать вывод войск со своей базы в Башике. Активизация РПК подорвёт эту договоренность. PJAK также может привести к тому, что Турция, чье влияние в Ираке растет по мере ослабления Ирана, поставит борьбу с РПК выше своих обязательств перед Багдадом, особенно в том, что касается постепенной передачи базы Башика в соответствии с соглашением. Такая тенденция может привести к тому, что иракско-турецкие отношения снова будут строиться вокруг вопросов безопасности.
Мирный процесс Анкары с РПК окажется под угрозой. Турция может заявить, что партия так и не разоружилась полностью, и возобновить удары по северу Ирака. Турция исторически рассматривала и РПК, и PJAK как угрозу, несмотря на то что PJAK воюет с Ираном, а не с Турцией, но интересы Анкары меняются. В настоящее время Турция пытается положить конец конфликту с РПК, одновременно расширяя стратегические и экономические связи с Багдадом и Эрюилем.
Агентство Reuters сообщило в марте, что Турция уже внимательно следит за деятельностью PJAK из-за опасений по поводу ее действий против Ирана. Министерство обороны Турции прямо заявило, что деятельность PJAK угрожает региональной стабильности. Таким образом, Анкара может оказаться в необычном положении, сотрудничая с Ираном против бывших боевиков РПК, даже несмотря на то, что ее отношения с Тегераном («соперничество в сотрудничестве») остаются сложными. Они соперничают в Ираке, Сирии и на Кавказе и поддерживают противоборствующие стороны в таких конфликтах, как в Ливии и Йемене, но их объединяет стремление не допустить усиления курдских вооруженных формирований. Мирный процесс с РПК может привести к более тесному сотрудничеству Турции и Ирана в борьбе с повстанцами, если бывшие боевики переберутся на иранскую территорию. Такой исход встревожит Израиль и подтолкнет Вашингтон к тому, чтобы «что-то предпринять!»
Иран столкнется с более организованным курдским повстанческим движением. PJAK исторически была значительно меньше и слабее, чем РПК, но приток опытных командиров, бойцов и вспомогательного персонала из РПК может повысить эффективность PJAK и дать ей доступ к туннелям, укрытиям и сетям снабжения РПК на севере Ирака, а также, возможно, более широкие возможности для переброски бойцов через ирано-иракскую границу, что изменит не только численность, но и возможности PJAK.
Если Иран одновременно столкнётся с масштабными городскими беспорядками, расколом в Корпусе стражей исламской революции, экономическим кризисом, возобновлением военного давления со стороны Израиля или США, восстанием белуджей на юго-востоке и восстанием курдов на северо-западе, то опытные кадры РПК, присоединившиеся к PJAK, могут сыграть немалую роль. В ответ Иран может ужесточить меры в отношении местных курдов и представить оппозицию как сепаратистское движение, поддерживаемое извне.
В сентябре активность курдских боевиков в Иране возросла, продолжает тему мониторинговый сайт ACLED. Убийство суннитского священнослужителя, связанного с «Басидж», в Пираншехре, на северо-западе Ирана, 8 сентября, стало очередным в череде целенаправленных нападений на предполагаемых информаторов и местных силовиков в курдских регионах Ирана. С мая в результате 10 подобных инцидентов погибли, по меньшей мере, 11 человек — за предыдущее десятилетие было зафиксировано всего 15 подобных случаев.
Важно также, кто заявляет об этих убийствах. «Патриотическая молодежь Курдистана» и «Отряды мести мучеников Курдистана» стали заметными фигурами в медиаэкосистеме, связанной с PJAK и «Республиканским движением за освобождение Курдистана», хотя их точная связь с PJAK остается неясной. Вместе с заявлениями «Отрядов мести мучеников Курдистана» о местных силах их появление может свидетельствовать о том, что связанные с PJAK сети внутри Ирана становятся более активными. Личность и принадлежность «Хори Хива» («Патриотическая молодежь Курдистана») остаются неясными, однако некоторые из их заявлений перекликаются с заявлениями «Отрядов мести мучеников Курдистана» или других участников орбиты «Партии свободной жизни Курдистана». В конкурентной среде курдской оппозиции эти пересекающиеся притязания могут отражать более масштабную борьбу за то, чтобы показать, кто сохраняет оперативный контроль над ситуацией в Иране. Эти цели указывают на параллельную борьбу за контроль над местной разведкой. Несколько жертв были обвинены в том, что они выявляли боевиков или передавали информацию силам безопасности. Тем временем Тегеран укрепляет ту же низовую разведывательную структуру: в августе Хосейну Таебу было поручено расширить «народную разведывательную сеть» «Басидж», в том числе за счет мониторинга на уровне районов и мечетей. Ослабление этих сетей может дать подпольным курдским группировкам больше возможностей для действий, а контроль над местной разведкой становится все более важным фактором для поддержания баланса между влиянием повстанцев и сдерживанием со стороны государства в курдских регионах Ирана.
По оценке Д. Дюрсо, Белому дому придётся выбирать между использованием курдских группировок против Ирана и разрывом отношений с Турцией, союзником по НАТО. Давние обиды на Тегеран и давление со стороны Израиля, вероятно, заставят Вашингтон проигнорировать опасения Анкары. Reuters сообщило в марте 2026 года, что окопавшиеся на севере Ирака курдские группировки обсуждали с Соединёнными Штатами военные действия против Ирана, в том числе нападения на иранские силы безопасности на западе Ирана в ходе американо-израильского противостояния. Курды хорошо помнят, что в феврале 1991 года президент Дж. Буш-старший призвал иракский народ «взять дело в свои руки и заставить диктатора Саддама Хусейна уйти в отставку», но не поддержал последовавшее за этим восстание, закончившееся массовыми убийствами и появлению более 1 млн беженцев (большей частью курдов) в Иране и Турции.
Предыдущие атаки PJAK совпадали по времени с репрессиями Ирана в западных провинциях, а также с потоками беженцев и боевиков. Это чревато усилением региональной напряжённости, что крайне негативно скажется на гражданском населении Иракского Курдистана и ирано-иракского приграничья.
Александр Григорьев