Когда в прошлом году один их аналитических центров в Анкаре впервые провёл конференцию по отношениям Турции с Индией, собравшую экспертов и официальных лиц из двух стран, настроение было оптимистичным. Официальные лица двух стран обратились к истории, напомнив о поддержке, которую Индия оказала Турции во время Войны за независимость, и указав на наличие общих слов в обоих языках, таких как hava (воздух) и kısmet (судьба).
Целью конференции было укрепление двусторонних отношений, развивающихся весьма неравномерно. Будучи развивающимися экономиками и набирающими силу державами, эти страны расширяли двустороннюю торговлю, несмотря на прохладные политические отношения, обусловленные позицией их лидеров. Тесные связи президента Турции Реджепа Эрдогана с мусульманским миром и Пакистаном, мягко говоря, плохо согласуются углублённым индийско-израильским партнёрством, продвигаемым премьер-министрами Нарендрой Моди и Биньямином Нетаньяху.
По имеющимся данным, конференция прошла настолько успешно, что, согласно нескольким источникам, вызвано тревогу в Исламабаде, однако затем в течение короткого времени всё поменялось. Апрельский теракт в Кашмире, унесший жизни 26 человек, и последовавшие индо-пакистанские столкновения вынудили Анкару сделать выбор, который оказался вполне предсказуем.
После того как Анкара на словах поддержала Пакистан в его противостоянии с индийской операцией «Синдур», целью которой были объекты, предположительно связанные с радикальными группировками, окопавшимися в пакистанской части Кашмира, напряжённость в индийско-турецких отношениях начала нарастать. Индийские СМИ начали изображать Турцию врагом, обвиняя её в отправке военной техники и подкрепления в Исламабад. По утверждениям официальной Анкары, речи о дополнительной помощи не шло, и давние оборонные связи между двумя странами хорошо задокументированы. Турция и Пакистан десятилетиями поддерживали военное партнёрство и считают друг друга стратегическими союзниками. «Обычные мероприятия, такие как заходы в порты и грузовые рейсы, были неверно истолкованы как дополнительные или новые поставки», – объясняет один из знакомых с ситуацией турецких чиновников. Анкара призвала к совместному расследованию для установления фактов, связанных с нападением на Кашмир, а также выразила солидарность с пакистанскими «братьями».
По мере появления в индийских СМИ всё большего количества материалов с критикой в адрес Турции, набирал силу «туристический бойкот» и кампании против турецких фирм. В Нью-Дели аннулировали разрешение на работу турецкой компании Celebi Airport Services India, обслуживавшей девять аэропортов, в том числе в столице, Мумбаи и Бангалоре, сославшись на соображения национальной безопасности. Далее авиакомпания Air India объявила о планах снизить зависимость от турецкой компании Technic в вопросах технического обслуживания широкофюзеляжных самолётов.
«Заморозка» продлилась около года, после чего последовало относительное «потепление». Так, в апреле индийцы неожиданно пригласила Турцию на 12-й раунд внешнеполитических консультаций. Анкара направила на встречу заместителя министра иностранных дел Берриса Экинчи, выступившего в качестве сопредседателя с Сиби Джордж, секретарем (по Западу) МИД Индии. Турецкие официальные лица сообщили, что встречи прошли очень хорошо и обе стороны выразили заинтересованность в поддержании конструктивного диалога. «Мы решили наладить двусторонние отношения. Мы считаем, что диалог лучше, чем молчание, которое усугубляет разногласия и недопонимание. И переговоры прошли успешно», – подтверждает один из индийских чиновников.
Одним из факторов, способствовавших возобновлению консультаций, стало решение Турции в прошлом году не реагировать на некоторые эмоциональные высказывания индийских парламентариев и на рестрикции в отношении авиационной отрасли и туризма. «Мы решили не отвечать, чтобы деэскалировать ситуацию. Пусть все идет своим чередом, а там посмотрим».
По данным Министерства культуры Турции, в 2025 году число индийских туристов, приезжающих в Турцию, в том числе на свадьбы и медовый месяц, сократилось с 330 до 250 тыс. – почти на 25 %. Однако индийские власти считают, что в этом году показатели восстановятся, поскольку пик напряжённости вроде бы миновал. По словам индийских чиновников, несмотря на дипломатический кризис, торговые связи оставались относительно прочными. По данным турецкой статистики, в 2025 году объём двусторонней торговли сократился с 9 до 7,5 млрд долларов, то есть на 16,7 %. Торговля по большей части выгодна Индии: Турция импортирует товаров на сумму 6 млрд долларов, в основном сырьё и полуфабрикаты, включая текстиль, химикаты, а также комплектующие для автомобилей и машин.
По данным источников в Анкаре, после начала агрессии США и Израиля против Ирана Индия начала более серьёзно задумываться о надёжности транзитных маршрутов. Ранее, в 2023 г., правительство Н. Моди предложило концепцию экономического коридора Индия – Ближний Восток – Европа (India – Middle East – Europe Economic Corridor, IMEC), который будет проходить по морю до Объединенных Арабских Эмиратов, а затем по суше через Саудовскую Аравию, Иорданию и Израиль. Анкара расценила этот проект как попытку обойти Турцию стороной и поддержала конкурирующее иракское предложение («Путь развития»). С 2023 г. проект IMEC оказался под угрозой по мере роста напряжённости между ОАЭ и Саудовской Аравией, особенно на фоне событий в Йемене и вокруг него. Давно ожидавшееся соглашение о нормализации отношений между Израилем и Саудовской Аравией также было заморожено из-за войны в Газе и общей напряжённости в регионе. В то же время, если верить некоторым недавним утечкам, некоторое время назад в ОАЭ побывал Биньямин Нетаньяху, а в мае уже с официальным визитом – Нарендра Моди.
Как известно, Турция позиционирует себя как один из ключевых участников «Срединного коридора», соединяющего Восточную Азию с Европой через государства через Каспий и Кавказ. Индийские официальные лица сообщили, что заинтересованы в новых проектах по налаживанию связей, в том числе в рамках этого амбициозного проекта, стремясь к диверсификации торговых маршрутов.
Турция поддерживает позицию в «кашмирском вопросе», утверждая, что Индия неправомерно контролирует регион с мусульманским большинством и что кашмирцам должно быть предоставлено право самим определять свое будущее посредством референдума. Реджеп Эрдоган не упомянул этот вопрос в своем обращении к Генеральной Ассамблее ООН (ГА ООН) в сентябре 2024 года, что стало символическим жестом в сторону Индии. Однако после прошлогоднего кризиса привело к изменению публичной риторики турецкого лидера: «Мы выступаем за решение кашмирского вопроса путем диалога, основанного на резолюциях Совета Безопасности ООН и чаяниях наших кашмирских братьев и сестер», – заявил Эрдоган на 80-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
По мысли индийских официальных лиц, если бы в Анкаре смягчили публичную позицию по этому вопросу, заняв более взвешенный, дипломатический подход, это могло бы способствовать активизации диалога. В настоящее время рассматривается возможность обмена визитами на более высоком уровне, однако до полной нормализации предстоит ещё длительный и тернистый путь.
Александр Григорьев