– Продолжим тему Вашего предыдущего комментария, опубликованного в канун дерзкой операции американского спецназа в Венесуэле. Повлияло ли пленение с последующим вывозом для суда в США теперь уже бывшего президента Николаса Мадуро на продолжающиеся беспорядки в Иране, особенно если не забывать о тесном диалоге двух стран, в частности – при президенте Эбрахиме Раиси?
– Протесты в Иране продолжаются более недели. Не имея, в общем, целом массового характера, они получили по крайней мере вербальную поддержку от американского лидера, недвусмысленно намекающего на перспективу вмешательства в случае жёстких действий иранских властей при подавлении беспорядков, охвативших в той или иной мере десятки городов и многие сельские поселения. Демонстрации продолжаются во многих регионах, включая Казерун, Керманшах, Шираз, Хафшеджан, Хамадан, Заболь, Тегеран, но не по всей стране. По некоторым (возможно, неполным) данным, уже погибло 12 человек.
Информация о событиях в Венесуэле явно прибавила оптимизма оппонентам властей, вспоминая о многомиллиардных долгах «режима Мадуро». На протяжении многих лет в Тегеране рекламировали свои достижения в Латинской Америке, утверждая, что местные «левые» правительства могли бы стать плацдармом для распространения влияния и противодействия «глобальной гегемонии» Вашингтона. Венесуэла была центральным элементом этой стратегии, поддерживая тесные экономически связи с Тегераном, разделяя антиимпериалистическую и антиглобалистскую риторику.
Длительное время Иран полагался на Венесуэлу как на важный элемент в обход американских санкций. Государственный энергетический сектор латиноамериканской страны предоставлял Иран выходы на мировые энергетические рынки рынок, а также некоторые организационные и логистические возможности. Теперь, с отстранением Мадуро и на фоне решительных высказываний Трампа этот канал взаимодействия, мягко говоря, поставлен под вопрос.
Для Исламской Республики, и без того сталкивающейся с серьёзными внешнеэкономическими сложностями, потеря надёжного партнёра по обходу санкций не является хорошей новостью в критический момент острого внутреннего и внешнего давления.
– На Ваш взгляд, обещания Трампа в случае чего вмешаться в иранские дела – это блеф, пустая бравада, либо же они могут в какой-то части повлиять на ситуацию?
– Конечно, Иран гораздо дальше от Америки, нежели Венесуэла, и явно выпадает за географические рамки «доктрины Монро», предполагающей, напомним, исключительное доминирование США на своём «заднем дворе» в Латинской Америке. В то же время сейчас XXI век, а не XIX, и администрация Трампа явно заинтересована том, чтобы прибрать к рукам (или, по крайней мере, так или иначе контролировать) мировые рынки нефти и газа, включая ближневосточный. В начале 1950-х годов закономерным ответом на попытки национализировать Англо-Иранскую нефтяную компанию стали во многом инспирированные ЦРУ массовые беспорядки и свержение правительства Моссадыка (операция «Аякс»).
Сегодня, в начале 2026 года, слова Трампа о готовности «нанести удар», если иранские власти убьют протестующих, придают им дополнительный стимул выступать с политическими лозунгами «смены режима», вплоть до реставрации шахской династии Пехлеви, что в целом устроило бы США и Израиль. Власти же оказались перед непростой дилеммой, явно опасаясь жёстких репрессий, способных спровоцировать то самое иностранное вмешательство, которым угрожает Трамп. В то же время сдержанность также имеет свою цену: затяжные протесты, набирающие силу даже при риторической международной поддержке, нивелируют традиционный страх перед государством у тех, кто ещё вчера опасался выходить на улицы.
В прошлые годы спорадические протесты нивелировались путём вмешательства правоохранительных органов отрядов «басиджей» (полувоенное ополчение в составе КСИР). На этот раз не исключено, что властям, возможно, придётся действовать более осторожно, не чувствуя общественной поддержки на фоне нарастающего внешнего давления.
Примечательно, что рахбар Ирана Али Хаменеи нарушил молчание спустя почти неделю после начала протестов, появившись на телеэкранах только 3 января. Он выступал на церемонии, посвящённой шестой годовщине смерти в 2020 году генерала Касема Сулеймани, убитого в результате удара США в Багдаде по приказу 45-го президента США Дональда Трампа. Верховный лидер чётко отделил владельцев магазинов с их законными претензиями от «бунтовщиками», которых, по его словам, нужно «поставить на место». «Нет смысла разговаривать с бунтовщиками», – заверил Хаменеи, обвинив врагов Ирана в использовании экономических протестов в рамках «гибридной войны». В то же время, в отличие от предыдущих выступлений на фоне растущей напряжённости в отношениях с США, иранский лидер прямо не упомянул последнее предупреждение Трампа.
– Как могут, на Ваш взгляд, развиваться события в дальнейшем?
– В случае дальнейшего обострения ситуации, включая использование протестующими огнестрельного оружия, правоохранительные органы и судебные власти могут перейти к более жёстким действиям, включая ограничения интернет-связи, ускоренное правосудие, более активное привлечение к подавлению беспорядков формирований КСИР, вплоть до локальных военных операций.
В то же время, на мой взгляд, важно понимать, что заинтересованные в дестабилизации обстановки силы пользуются объективно накопившимися противоречиями и назревшими проблемами, которые необходимо так или иначе решать. Победа на президентских выборах Масуда Пезешкиана в этом плане не была неожиданностью, и сегодня, несмотря на всю остроту ситуации, предлагаются различные варианты преобразований, имеющие пока по большей части абстрактный характер. «Наследный принц» Реза Пехлеви, мягко говоря, не пользуется всеобщей поддержкой. Глубокие разногласия между оппозиционными группами, отсутствие единого руководства и эффективность спецслужб дают некоторые шансы на стабилизацию ситуации. В то же время возможный распространение беспорядков на западные и северо-западные провинции с высокой долей курдского и тюркского населения, вероятный рост этносепаратистских настроений и возрастающие внешние угрозы представляют собой «гремучую смесь», сужающую пространство для манёвра.
– Может ли Израиль воспользоваться ситуацией и спровоцировать новое нападение на Иран?
– Накануне министерство иностранных дел Ирана обвинило США и Израиль во вмешательстве во внутренние дела страны и поощрении насилия своими публичными заявлениями. 29 декабря, будучи на аудиенции у Трампа в Мар-а-Лаго, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил, что информация об усилиях Ирана по восстановлению ракетного и объектов по обогащению урана вызывают тревогу не только у Израиля, но и у США. Рецидив июньских событий не исключён, однако создаётся впечатление, что на ближайшую перспективу израильтяне, стремясь дестабилизировать «режим аятолл», будут делать акцент на пропаганду, работу с агентурой и диверсионно-террористические акции, как это уже неоднократно бывало в прошлом. Авиационные удары по объектам ядерной программы не исключены, но только после того, как в Израиле решат, в полной мере восстановят свою многоуровневую систему ПВО и решат, что могут не опасаться адекватного ответа со стороны Ирана на свои акты прямой агрессии.
– Как отреагирует Россия на возможный конфликт Ирана и Израиля?
– Москва будет призывать к мирному решению конфликта и предлагая, в той или иной форме посреднические услуги для обсуждения конфликтной повестки дня. Налаженные в предшествующий период контакты как с Израилем, так и с Ираном могут способствовать хотя бы частичному успеху подобного рода усилий. Едва ли на фоне вовлечения Российской Федерации в затяжной вооружённый конфликт на территории бывшей Украинской ССР, речь может идти об оказании прямой военной помощи Тегерану. Исходя из статьи 3 Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран от 17 января 2025 года, «…в случае, если одна из Договаривающихся сторон подвергнется агрессии, другая Договаривающаяся сторона не должна оказывать никакой военной или иной помощи агрессору, способствующей продолжению агрессии, и будет способствовать тому, чтобы возникшие разногласия были урегулированы на основе Устава Организации Объединённых Наций и других применимых норм международного права».
По материалам: телеграм-канал Эксперт