Кто в реальности стоит за студенческим протестным движением
В Сербии недавно прошли местные выборы в десяти городах. Власти удалось одержать победу во всех населённых пунктах, в которых проходило голосование, однако это вряд ли можно считать свидетельством стабилизации её нынешнего положения. Массовые протесты, пошедшие было на убыль, вскоре могут вспыхнуть с новой силой.
Выборы стали первыми с начала политического кризиса, охватившего сербское общество с конца 2024 года. Тогда, напомним, в результате обрушения фасада автовокзала в Нови-Саде погибли 16 человек, что повлекло за собой многочисленные обвинения в коррупции в адрес властей и начало широкого студенческого антиправительственного движения.
Протесты в Сербии
Сербию охватили акции протеста, число участников которых отдельными моментами достигало сотен тысяч человек. Протестующие блокировали дороги и госучреждения, ряд промышленных предприятий объявил бессрочную забастовку, также прекратили работу основные вузы страны. Власти поспешили назвать происходящее попыткой очередной «цветной революции», а также попытались инициировать уличную активность уже собственных сторонников. В частности, в результате этого в центре Белграда возник палаточный лагерь т. н. «студентов, желающих учиться», обитатели которого, впрочем, своим внешним видом куда больше напоминали спортсменов или футбольных фанатов, нежели учащихся.
До поры до времени главной отличительной чертой студенческого протестного движения была его выраженная аполитичность – протестующие подчёркивали, что выступают они исключительно за привлечение к ответственности виновных в трагедии в Нови-Саде и в целом против коррупции. Также пресекались попытки придать движению определённую идейную окраску – в частности, с акций изгонялись пришедшие туда с флагами ЕС и Украины. Намерения традиционной прозападной оппозиции сблизиться со студентами и использовать их в собственных интересах успехом также не увенчались.
Тем не менее в сербских и иностранных медиа неоднократно поднимался (и продолжает подниматься) вопрос о том, кто на самом деле стоит за студенческим движением, и кто оказывает на него определяющее влияние. Координация многотысячных протестных акций осуществлялась на достаточно высоком уровне, что закономерно привело наблюдателей к мысли о причастности к происходящему, как принято говорить в Сербии, «иностранного фактора». Однако, как представляется, дело, скорее, заключается в том, что протесты стали общим делом всей сербской университетской среды, а не одних лишь студентов.
Университетское сообщество в Сербии традиционно обладает широкой степенью автономии. Это, кстати, одна из причин того, что попытки властей навести порядок с помощью полицейского давления на молодёжь воспринимаются чрезвычайно болезненно и способствуют лишь дальнейшему усугублению кризиса. Во многих вузах студентов активно поддержала профессура – более того, именно её представители постепенно становятся заметными политическими фигурами, вытесняя «традиционных» оппозиционеров на периферию общественного внимания. То, что ведущие сербские университеты бастовали весь прошлый учебный год, связано с деятельностью не только студенческих пленумов, образовавшихся буквально на каждом факультете, но и поддержавшего их преподавательского состава.
Здесь следует отметить, что традиционная сербская прозападная оппозиция (в силу специфики политики РФ на балканском направлении организованной пророссийской оппозиции в Сербии не существует), даже несмотря на растущие антирейтинги власти, продолжает терять свою и так не слишком высокую популярность. Это касается как старых «монстров» вроде экс-мэра Белграда Драгана Джиласа, так и его более молодых коллег – той же Мариники Тепич. На данный момент большинство местных наблюдателей сходится в том, что единственная сила, способная стать реальной альтернативой властям, может родиться только благодаря усилиям протестного студенческого движения.
Но здесь следует учитывать один значимый момент – это движение, несмотря на всю свою массовость и действительно огромную поддержку, которую оно получает от общества, до сих пор не стало политической силой. Да, оно выводило на улицы огромное множество людей, оно также сумело добиться отставки кабинета Милоша Вучевича и назначения новых парламентских выборов. Но при этом оно, похоже, даже не пыталось выработать определённую политическую платформу. Все его декларации сводились к пресловутому «за всё хорошее и против всего плохого». Вкупе с ослаблением уличных акций это привело многих наблюдателей к мысли о том, что протесты ослабели и более не представляют реальной опасности для действующей власти.
Однако основной вопрос здесь заключается не в нынешнем состоянии движения, а в том, кто сможет создать на его основе политическую силу. Уже очевидно, что студенты не готовы идти за сербскими публичными политиками. «Своих» кандидатов они будут искать в преподавательской среде. И там же их будут искать внешние акторы и иностранные спецслужбы.
Владан Джокич
Для Запада таким человеком может стать ректор Белградского университета Владан Джокич. Обладатель «чистой» с политической точки зрения биографии, он неоднократно высказывался в защиту автономии университетов и против полицейского вмешательства в жизнь вузов. Около двух недель назад он оказался в центре достаточно своеобразного инцидента: к нему в ректорат приехал посол Бельгии, однако в момент его приезда в университете проводился полицейский рейд, и встреча Джокича с послом была сорвана. Это вызвало достаточно острую реакцию в Сербии – и власть, и оппозиция пытались использовать произошедшее в своих интересах. Первые пытались представить это как пример вмешательства Запада во внутрисербскую повестку, вторые – как «позор режима». Так или иначе, инцидент явно прибавил ректору медийности, равно как и внимания с западного направления. В активе Джокича также имеется встреча с послом Британии и анонсированная готовность стать политической фигурой («если студенты и граждане попросят»).
Многие интересуются, зачем коллективному Западу вообще нужен какой-либо кандидат в Сербии, и для такой постановки вопроса действительно есть основания. Вучич не может остаться президентом на третий срок, однако он явно хочет сохранить власть через пост главы правительства (Сербия по конституции не является президентской республикой). Но ему по большому счёту нечего представить избирателям в качестве каких-либо достижений. Социально-экономическая ситуация ухудшается. В Косово исчезают последние признаки сербского государственного присутствия. Отношения с Россией, которая до сих пор пользуется огромной популярностью среди сербов, сегодня определяют сразу два скандала – вокруг продажи сербских боеприпасов Украине и вокруг фактического изъятия собственности «Газпрома». И на данный момент представляется, что власть хочет сделать основой своей платформы «евроинтеграцию», благо ни на что другое она просто не может опереться. К примеру, Вучич заявлял, что Сербия готова к вступлению в ЕС даже при условии поражения в правах – в частности, без права вето.
Казалось бы, Вучич должен вполне устраивать Запад. Однако, во-первых, США, Британия и ЕС никогда не складывают яйца в одну корзину. В итоге удержится ли Вучич у власти, или будет отстранён – его западные партнёры в любом случае не проиграют.
Во-вторых, Запад в последние годы активно меняет правящие режимы в балканских странах, смещая в том числе и своих многолетних сателлитов, найдя им более презентабельных преемников. В Черногории старого мафиози Мило Джукановича сменил молодой «европеец» Яков Милатович. В Боснии династию Изетбеговичей «подвинул» Денис Бечирович. А в «Республике Косово» Вьоса Османи и Альбин Курти при своём цивилизованном и демократичном имидже оказались куда более успешными в деле избавления края от сербского присутствия, чем их предшественники-людоеды Хашим Тачи и Рамуш Харадинай. Тот же Джокич, если исходить из этой логики, выглядит куда предпочтительнее Вучича, даже несмотря на то, что именно при последнем процесс сдачи Косово стал, похоже, необратимым.
Победа властей на местных выборах не должна порождать иллюзий. Положение Вучича и его приближённых вряд ли можно назвать стабильным. Стоит несколько поутихшему протестному движению приобрести настоящее политическое измерение и кризис в Сербии проявит себя в полной мере. Западные партнёры нынешней власти не упустят возможности им воспользоваться.
Мило Ломпар
Это будет выглядеть особенно абсурдно при том условии, что большинство протестующих студентов – убеждённые сербские патриоты и сторонники сохранения Косово. При иных раскладах они могли бы стать идеальным активом России. Однако можно ли сегодня представить, чтобы посол РФ Александр Боцан-Харченко посетил бы, например, профессора-лингвиста Мило Ломпара, искреннего русофила, который пользуется у студентов не меньшим, а то и большим авторитетом, чем Владан Джокич? Ответ, к сожалению, однозначен: нет, такого себе представить нельзя.
Таким образом, приходится констатировать: при нынешней динамике как бы ни развивались события в Сербии, коллективный Запад в любом случае останется при своём. Про Россию же можно сказать прямо противоположное.
Владимир Зотов