Турецкий «интерес» к Крыму и Кавказу после краха Османской империи период активно проявился в 1941-1942 гг., когда радикальные антисоветские круги северокавказских и частично закавказских диаспор призывали к вторжению в Нахичевань, Абхазию и Аджарию (прежде всего в Батуми). Имелись и планы вторжения в Армению, которые 9 мая прошлого года пытался нагло переврать небезызвестный Арцрун Ованнисян, и призывы к формированию добровольческих отрядов в помощь германским и румынским войскам на Северном Кавказе и в Крыму.
Известны и факты сотрудничества турецкой резидентуры с абвером и с прогерманскими северокавказскими, закавказскими, с крымско-татарскими и среднеазиатскими организациями. В июле 1941 года в ходе секретных германо-турецкие переговоры немцы настаивали, чтобы турки «взяли на себя активную роль в организации движения за независимость Кавказа и особенно Азербайджана». В мае 1942 года посол Германии в Анкаре, опытный разведчик Фридрих фон Папен доносил в Берлин, что начальник Генерального штаба ВС Турции Чакмак обещал передать в распоряжение германской разведки для организации диверсий против СССР значительное число состоявших на службе в турецкой армии «офицеров – выходцев с Кавказа и Азербайджана, близко знающих регион». По данным советской разведки, в приграничном Карсе абвером и турецкой военной разведкой летом 1942 года была создана база по подготовке диверсионных групп из граждан Турции азербайджанского происхождения для действий на Кавказе. В том же 1942 году на турецко-российской границе зафиксировано 58 разведывательных полетов и задержано 47 немецких и турецких агентов, а в 1943 году – 30 турецких агентов, спровоцировано 68 пограничных конфликтов (1).
Шеф немецкой внешней разведки В. Шелленберг в своих мемуарах отмечал, что, благодаря хорошему сотрудничеству спецслужб, удалось забросить из Турции в южные районы России и за Урал немалое число агентов тюркского происхождения: «Определённые круги Турции выдвинули требования о воссоединении с теми народами, которые были родственны туркам по крови и религии… Насколько мне стало известно из бесед с высокопоставленными турецкими чиновниками, в Турции думали уже и о том, чтобы повлиять на немецкое руководство с целью не превращать эти русские территории в колонию Германии». (2)
Весной 1942 г. из эмигрантов и военнопленных – выходцев с Северного Кавказа Берлином и Анкарой был образован т.н. Комитет Чечено-Горской национал-социалистической партии. А в 1942-1944 гг. на Северном Кавказе орудовал германско-турецкий диверсионный батальон «Бергман». «Немцы в Анкаре через завербованных выходцев с Кавказа передали в приграничный с СССР город Карс большую партию взрывчатки для диверсий на пути грузов союзников в СССР через Иран», – сообщал в январе 1942 г. в Москву полковник Николай Ляхтеров. Немногим позже он же передал информацию об активизации Берлином, с ведома местных властей, мероприятий для дальнейшего обострения советско-турецких отношений.
Совместными усилиями планировалась серия одновременных диверсий и терактов на трансиранском коридоре ленд-лиза и на линиях гуманитарных поставок в Советский Союз. Не без помощи турецких провокаций ВВС и ВМС в Чёрном море и пропуска германского и итальянского флотов через Дарданеллы и Босфор в этот бассейн, части Красной армии потерпели поражение в Севастополе и Керченском регионе. «Возросшие опасения Сталина по поводу Турции сыграли свою роль в том, что Москва не смогла спасти свою восточнокрымскую армию и провести новые десанты в Крыму», – телеграфировало в конце мая 1942 г. в Берлин германское посольство из Анкары. Этим же обстоятельством отчасти были обусловлены неудачи в ходе начального этапа Битвы за Кавказ в том же году.
Оно и понятно: политика кемалистских властей в отношении СССР в 1940-1943 гг. была, как известно, балансировала на грани вторжения в Закавказье (в 1940-м вместе с англо-французскими или позже с германскими войсками, операция Pike). Напомним хотя бы то, что турецко-германский договор «О дружбе и ненападении» сроком на 10 лет, подписанный в Анкаре в канун войны «рейха» с СССР, 18 июня 1941 г., вступил в действие именно с момента подписания. Денонсирован же он был Анкарой не юридически, а фактически только в начале августа 1944 г., при разрыве дипотношений с Германией.
Высокопоставленные военно-политические делегации из Анкары не единожды посещали германско-советский фронт в 1941-43 годах, заверяя в готовности Турции вступить в войну по мере дальнейших успехов вермахта и его союзников. Оккупационные войска Германии и её союзников получили за тот же период свыше 230 тонн продовольственных и других гуманитарных «подарков» от Турции. По свидетельствам германских и румынских офицеров, задействованных в партнерстве с военно-политическими делегациями Турции, «...после сердечных приветствий (визит делегации 18-26 июля 1942 г. – Прим. А.Б.) турецкие представители сообщили глава татарского национального движения в Крыму Мустафе о том, что они всецело поддерживают немецкое командование в борьбе против русских. Затем они поинтересовались возможностью создания самостоятельного государства крымских татар при помощи немцев, надеясь получить в этом государстве влияние благодаря магометанскому духовенству.
...Турки выразили свое восхищение героической борьбой германской армии, проявленной при взятии Севастополя. Представители турецкой печати неоднократно заявляли, что они смогли убедиться в непобедимости германского оружия и в хорошем обращении немцев с родственными туркам крымскими татарами.
...Турция вполне согласна вступить в войну на стороне Германии против Советского Союза, если Германия в состоянии будет вести дальнейшее успешное наступление вплоть до Кавказа, окажет помощь турецкой армии современным тяжелым оружием, в частности танками. важной предпосылкой для вступления Турции в войну против Советского Союза могла явиться гарантия со стороны Германии территориальных приобретений за счет пограничных с Турцией районов Кавказа и особенно присоединения Армении к Турции. По его мнению, идеологическим обоснованием вступления Турции в войну, помимо уничтожения большевизма, могла служить борьба за воссоздание "Великой Турции"».
В конце июня 1943 г. в присутствии фельдмаршала Эриха фон Манштейна турецкой делегации под руководством председателя Комитета национальной обороны Турции, генерала Джемиля Джахита Тойдемира были продемонстрированы манёвры сосредоточенных в районе Харьков – Белгород танковых дивизий, подготовленных для наступления на Курск. Из Белгорода турки прибыли в Вольфсшанце, Тойдемир дал высокую оценку проведенным тактическим учениям, всячески восхваляя высокие боевые качества и технику германских войск, и пожелал им победы в предстоящих боях.
С осени 1942 года Турция стала поставлять рейху стратегические материалы – феррохром, кобальт, ванадий, висмут, свинец. В свою очередь Берлин весной 1943 г. предоставил Анкаре беспроцентный кредит в 100 миллионов рейхсмарок на закупку германских вооружений и военных материалов. В июне того же года турецкая военная миссия в очередной раз побывала на Восточном фронте – вблизи Курской дуги.
Кроме того, в нарушение статуса Черноморских проливов турки пропускали в Германию и Италию танкеры с румынской нефтью. Берлин всячески подталкивал правительство Исмета Иненю к войне, «щедро» обещая совместный протекторат над Крымом, Аджарией, Азербайджаном, контроль над Средней Азией. Северный Кавказ планировалось объявить «Горско-Чеченской федерацией» при активном участии местных коллаборационистов. Как известно, подобного рода подрывные планы крайне негативно сказались на судьбе некоторых народов Северного Кавказа…
Балансируя между противостоящими коалициями, турки параллельно поддерживали контакты с англо-американцами, что стало особенно заметно после поражения гитлеровцев на Курской дуге, означавшего окончательный поворот в сторону краха Третьего рейха. По мнению турецких историков, если после Первой мировой войны наследники Порты стремилась по возможности сохранить за собой прежние позиции, то после Второй мировой войны они перешли к прагматичной политике «извлечения преимуществ».
Как отмечают современные исследователи, события периода Второй мировой войны не только определили внешнеполитические приоритеты кемалистской республики, но и повлияли на социальные процессы внутри страны, обусловив «прозападный» крен правящей элиты. В начале 1950-х годов, дав напугать себя пресловутой «турецкой угрозой» (в том числе в виде неявных претензий на части исторических грузинских и армянских территорий, а также предложений подумать о пересмотре Конвенции Монтрё), Турция становится полноправным членом НАТО.
Алексей Балиев
Примечания
(1) Колесников А. Мифы и правда о политике Турции во Второй мировой войне // Международная жизнь. 2026. № 1.
(2) Шелленберг В. Мемуары. М., 1991. С. 271.